- Я что, уснула?

Явление второе.

- Вроде того.

Аска шлепнулась в кресло рядом и зевнула.

- Ну, и где этот гад? - полюбопытствовала она, изучая экраны. Трогать что-либо в кабине я ей запретил, даже радарные и визирные панели. Не люблю я этого.

- Драпает. Судя по сигналам, вызывает свой корабль.

Она кивнула, массируя себе плечи: опять, скорее всего, в медблоке дрыхла вместо того, чтобы нормально улечься у меня в кровати. "Гордость у некоторых не лечится".

- Я Бетховена включу.

"... и вкусы - тоже". Ну что за существо: в кабине боевого фрегата слушать музыку. Хотя марши...

- Да мне плевать. Только в наушниках.

Аска хмыкнула и демонстративно включила громкую.

"О, черт". Мелодию даже я уже знал. Это был чертов "Marsch Des Yorckschen Korps", и меня, наверное, будут жарить в аду под эту бравурность и пафос. Я пожал плечами и отвернулся, чувствуя испытующий взгляд рыжей: та, наверное, на какую-то реакцию надеялась, дескать, чтобы я одобрил или вскипел от негодования. Но это значит: пререкаться, выяснять, что-то обсуждать.

Скучно. И голова от этого болит даже безо всяких "Серий".

- Навевает, правда?

Явление третье. Я ее когда-нибудь пристрелю. Один из самых дурацких ее подкатов: мол, давай поговорим о прошлом. Подразумевается, само собой, "о нашем прошлом", причем, о прошлом, которого никогда не было: мы никогда не слушали вместе эти ее марши. Да и всего остального тоже не случилось.

- Мне не нравится.

- Понятно. Поставить джаз?

А это уже что-то новенькое. Сорью смотрела на меня, и я сейчас отчетливо видел, зачем мне нужна эта рыжая стерва. Вызов. Постоянный и непрекращающийся, словно на тебя навели ствол, и никакая "Серия" от такого не прикроет. В такие моменты я точно знаю, почему тогда, среди горящего управления я не нажал на курок. А ведь можно было бы даже не мараться: просто приказать "Серии" нанести последний - сто какой-то там удар по истерзанной кукле. "Тем более что я давно уже путаю, кого как убил: кого руками "Серии", кого своими собственными".

Можно было всего этого избежать, и этого разговора тоже. Можно было, и, наверное, стоило, потому что на нее периодами находило, и находило чертовски неслабо. Она доставала меня какими-то мелочами, что-то вышаривала там, в прошлом. Какие-то глупые эпизоды. Аска вспоминала, как Редзи Кадзи вешал мне на грудь медаль. Я запомнил, что этот фарс был в большом каком-то зале, а Аска говорила о пустых глазах скешника. Я едва помнил даже формулировку: "За пресечение узурпации полномочий и чего-то там", - а рыжая все не могла успокоиться и пыталась рассуждать о самой Кацураги. И это при том, что ни черта о ней не знала. Даже как погибла капитан. "Вообще-то майор, - поправил я себя. - Пусть всего два дня - но майор".