Это я легко отделался. А еще мне спать охота.

- Ты знаешь, почему я пошла за тобой?

Сглазил.

Я приоткрыл глаза. Аска все так же сидела, слегка согнув колени, но теперь она обернулась и смотрела на меня из-за плеча. "На руке песок налип", - рассмотрел я. Хороший такой, крупный белый песок. Это, а о чем она, собственно, спрашивала? Ага... Можно, конечно, ответить, что ей больше некуда идти. Что у нее больше ничего нет. Что я могу еще раз превратить ее в набор изувеченных органов - и она все равно меня поймет. То ли запоздалая совесть за Аянами, то ли еще какая тонкость - мне лень разбираться. Аска будет давать подзатыльники на заданиях, обзывать "болваном", но поймет. И ничего не скажет.

О, точно. Когда она поднималась тогда мне навстречу из инвалидной коляски, она ничего не сказала.

С другой стороны, что я знаю о ней? Именно, ничего. И не надо мне оно.

"Как хочешь, - сказал отец. - Хотя фрегат рассчитан на десять человек". Человек?.. Девяносто процентов экипажа и так не люди. "Пусть летит, - сказала Акаги. - Пока я не найду решения, она будет удерживать тебя от безумия". Да, наверное.

Аска ждала ответа, и глаза у нее были совсем тусклые.

- Наверное, потому что ты себя ненавидишь. И поэтому не видишь места лучше, чем рядом со мной.

Рыжая помолчала. Я смотрел снизу вверх в это лицо и видел еще одну причину: ей, как и мне, все равно.

- Потому что я тебя люблю, мудак.

"Вон оно как". Аска улеглась, сцепив ладони под затылком.

- Впрочем, ты тоже прав, - добавила она.

Небо стремительно темнело, и я, засыпая, почувствовал жжение в груди, не беспокоившее меня с тех пор, как в баке с LCL мне заменили сердце. Первый в мире человек с фантомными болями сердца. Шикарно.

Хотя я даже в этом вряд ли первый.

*no signal*