Предупредив Чима, мы двинулись к реке. Дорогу нам перегородил воин отоми, которого Золин оставил в лагере за старшего. Узнав, что мы идем купаться, он отправил с нами двух воинов охраны. Возражать я не стала, безопасность превыше всего!

Выбрав подходящее место, мы с Атли пошли раздеваться. Наши охранники остались за небольшим выступом, чтобы не смущать нас. Атли зачем-то притащила весь рюкзак с нашими вещами.

Господи, какая же это благодать! Сегодня нам благоволила даже погода, было солнечно. А какой теплой была водичка! В общем, купание наше растянулась. Но все когда-нибудь заканчивается! Пришлось закругляться. Так как Золин сказал, что сегодня мы останемся на одном месте на целый день, простирать свои вещи, в которых ходила уже несколько дней.

Занявшись стиркой, мы провели на речке еще час. Еще раз окунувшись и, наконец, одевшись пошли к своим охранникам. Но завернув за выступ скалы, где нас должны были ждать воины отоми, лоб в лоб столкнулись с совсем другими индейцами.

Их было человек десять, и они тоже не ожидали нас увидеть. В глаза тут же бросились наши охранники, что лежали с вязанные и с кляпами во рту. Хоть я и надела платье, так как две пары брюк пришлось постирать, на талию все же прицепила свой пояс с ножами.

Я успела кинуть два ножа, что попали в цель. А потом на меня просто накинули сеть. Обычную охотничью сеть, которую индейцы использовали для ловли пекари. А поверх нее — лассо, как на какое-то животное!

И тут я встретилась с глазами Чима. Он как раз выныривал из листвы, чтобы прийти на помощь нам с Атли. Но что мог сделать один десятилетний подросток против десяти взрослых воинов? И я, глядя ему в глаза, покачала головой. Тут же отворачиваясь в другую сторону. Пусть лучше бежит за подмогой, пока его не заметили.

Только бы его не заметили!

Но наши захватчики, кажется, были заняты нами с Атли, что тут подняла истошный крик. И кричала до тех пор, пока ей не закрыли кляпом рот и не связали руки. Двое воинов перекинули нас с Атли себе на плечо. И весь отряд бегом рванул в сторону, противоположную нашему лагерю.

Наши похитители бежали без остановки несколько часов. Словно марафонцы. Я раньше как-то не задумывалась, как гонцы императора так быстро передвигаются, доставляя государственную почту. Оказывается, вот так вот — бегом. И мы с Атли были для них, словно переходящее знамя. Нас передавали друг другу, не сбавляя темпа. И лишь к вечеру, индейцы достигли своего лагеря.

Меня относительно бережно опустили на землю, рядом со мной приземлилась и Атли.

— Как вы, принцесса? — первым делом поинтересовалась девчушка.

— Интересный вопрос! — прокаркала я.

И тут же пришлось отвернуться, содержимое моего желудка, наконец-то, оказалось снаружи. Стало немного легче! Но голова кружиться не перестала.

Двигаясь на попе, постаралась отодвинуться от неприятно пахнущей лужи, оставленной мной. Точно также подвинулась Атли. И ей и мне развязывать руки никто не торопился. Я же вообще была запеленована в охотничью сеть. Кроме того, у меня были связаны руки и лодыжки. Так что встать я не могла, но это не мешало мне оглядеться, поворачивая голову.

Только никаких мыслей относительно нашего местонахождения у меня не было. Я в Теночтитлане то не очень хорошо ориентировалась, зная и пользуясь только привычными маршрутами. А в окружающих меня сейчас джунглях, чувствовала себя потерявшимся младенцем.

А лагерь? А что лагерь? На мой взгляд, он вообще не отличался от того, что для нас приготовили отоми. Да и индейцы, окружающие нас сейчас мало отличались от ацтеков. Хотя, вот таких бус на ацтекских воинах я не видела. Да и ацтеки вставляли в уши серьги, как бы, плашмя, от чего их мочки постепенно обвисали, и приходилось вставлять кругляк побольше. А эти щеголяли, кольцами до плеч, на манер цыганок.

— Атли, а что это за племя? — спросила я.

— Тараски. — нисколько не сомневаясь, ответила она. — Это не очень хорошо! — тут же добавила девчонка.

— Почему? — задала я вполне логичный вопрос, но Атли посмотрела на меня так, словно я ляпнула несусветную глупость.

— Они союзники Тласкалы. — все же ответила она.

— О! — только и успела ответить я.

У наших похитителей наметилось какое-то движение. Правда нас усадили так, что непонятная суета была скрыта ближайшими шалашами. До нас доносился только шум. Он постепенно приближался в нашу сторону. Когда из-за ближайшего шалаша показалась процессия, я в изумлении открыла рот, увидев, кто возглавлял это шествие. Руки непроизвольно сжались в кулаки, в груди заклокотала ярость.

— Ты!!! — словно змея прошипела я.

— Я! — самодовольно ухмыляясь, на меня смотрел принц тласкаланцев — Эхекатль. И убийца моего мужа в одном лице!

Сказать что-либо еще, я просто не могла. Точнее я пыталась, но слов на науа просто не находилось, и из моего рта срывались только маты на великом и могучем!

— Ты — ***, как же я тебя ненавижу!!! Почемуя сама тебя не прибила еще Теночтитлане ***? ***! ****! А я ведь его еще и лечила, ***, полоумной видно была! ***! ***! Что тебе от меня нужно, ***, ***, ***?!!! ***! ***! — рычала я.

При этом я безуспешно пыталась вырваться из связывающих меня веревок и сетей.

Эхекатль же смотрел на меня, как взрослый на неразумного ребенка. А потом просто не слова не говоря, подошел ко мне и, перекинув на плечо, прогулочным шагом пошел прочь. Да что я им всем, трофей что ли?

— Отпусти меня сейчас же! ***!!! ***!!!

— Я тоже рад тебя видеть, Солнышко! — довольно ответил индеец на мои крики, шлепнув при этом ладонью по моей ягодице. — Люблю усмирять диких самок оцелотов!

Среди сопровождающих принца индейцев раздались одобрительные возгласы. Но тут Эхекатль строго произнес:

— Девчонку накормить! И только попробуйте пальцем тронуть!

— Будет сделано, принц! Я лично прослежу! — ответил индеец в пестром одеянии.

Кивнув собеседнику, Эхекатль со мной на плече, отправился в противоположный конец лагеря. При этом он не отпустил своей ладони с моей ягодицы.

— Убери руку! — прошипела я!

— Нет! — спокойно ответил тласкаланец, при этом он стал поглаживать то, что раньше просто держал.

Тогда я сделала единственное, что было в моих силах. Укусила индейца за нижнюю часть спины. Ну, за то, до чего дотянулась!

Эхекатль резко остановился. Втянул воздух сквозь сжатые зубы. И слегка подкинув меня, развернул так, что я оказалась у него на руках, прижатая к его оголенной груди.

— Я допускаю укусы только на ложе, Китлали! Не знал, что ты так жаждешь оказаться там со мной! — при этом он так пристально смотрел в мои глаза, что мне становилась не по себе, от отголосков чувств, пылающих сейчас на дне его глаз.

— Не дождешься!!!

— Дождусь! — уверенно произнес тласкаланец, крепче прижимая меня к себе.

Тем временем мы подошли к одному из шалашей. Этот был несколько больше остальных. Эхекатль занес меня вовнутрь и аккуратно посадил на устилавшие пол одеяла. А затем, вытащив нож, срезал сначала сеть, в которую я была замотана. Потом пояс с моими ножами, а после стянул с меня сапоги, вытащив спрятанный там нож. Прикинув его на руке, Эхекатль усмехнулся.

— Много же в тебе сюрпризов, Солнышко!

— Я тебе не солнышко! — вновь прошипела я.

— Хорошо, Несолнышко! — вполне миролюбиво согласился индеец. Продолжая прощупывать меня, на предмет спрятанного оружия. Только мне казалось, что тласкаланец несколько увлекся. Особенно, когда распустив мои волосы стал перебирать из руками.

— Как же давно я этого хотел… — тихо прошептал, сидящий напротив меня мужчина.

— Не надо, пожалуйста! — прошептала я. А точнее просто проскулила. Мне действительно стало страшно, я вдруг поняла, что нахожусь наедине с мужчиной, который сейчас может сделать все что угодно. — Пожалуйста, не трогай меня, я беременна!

Я произнесла это так тихо, что, наверное, и сама бы не расслышала. Но, тем не менее, Эхекатль ответил, разрезая путы на моих ногах.

— Я буду счастлив, если это будет девочка! Такая же красивая, как ее мать! — улыбнулся он мне, легко проведя пальцем по моей щеке. — А потом ты мне родишь сильных и красивых сыновей!

— И не подумаю! — гордо ответила я, прекрасно понимая, что дергаю тигра за усы. Но промолчать не могла.

— Посмотрим! — спокойно ответил мужчина, перерезая путы на руках.

— Не боишься, что сбегу? — спросила я, глядя на то, как тласкаланец собирает мои ножи.

— Китлали, я успел прекрасно тебя изучить! — снова улыбнулся Эхекатль. — Ты не оставишь свою служанку, зная, что с ней будет, если ты взбрыкнешь.

Не переставая улыбаться, Эхекатль вопросительно приподнял бровь. А мне захотелось стереть с его лица эту ехидную улыбку. Желательно кулаком! Но я лишь отвернулась к стене.

— Отдыхай! — бросил мне тласкаланец, выходя их шалаша и забирая с собой все мое оружие.

Как только за мужчиной закрылась шкура, заменяющая дверь, я предательски разревелась.

Мама мне всегда говорила, что я у нее сильная девочка, но сейчас, казалось, из меня вынули стержень. Я устала быть сильной! Мне даже пришла в голову предательская мысль, что зря я ушла из Теночтитлана. Но я ее тут же выбросила из головы! Я не смогла бы смотреть на Куаутемока и Куитлауака, и делать вид, что я ничего не знаю. И если Куаутемок просто закрыл бы меня в своем доме, то его отец, скорее всего бы избавился от меня. И, навряд ли, мне хватит фантазии, узнать, какой бы была моя смерть.