— Значит, у меня нет шансов. — Сложно было определить, вопрос это или утверждение. И нужно ли было Люку, чтобы я на него отвечала.

— А ты правда этого хотел? — спросила я, — действительно собирался провести всю жизнь со мной?

Люк резко поднял на меня взгляд.

— Конечно! — воскликнул он, — почему ты сомневаешься?

Мне не хотелось, чтобы мой вопрос прозвучал как обвинение, словно я в чём-то подозревала Люка.

— Я не сомневаюсь в твоих чувствах, — тут же поправилась я, — но мы были детьми, когда наши родители нас сосватали. Тогда никто не спрашивал о наших желаниях, всем просто очень понравилась эта идея. И мне кажется, за прошедшее время мы оба свыклись с этой мыслью, словно свадьба — это единственно возможный путь для нас. — Давно надо было поговорить с Люком на эту тему, но все мои мысли занимал только наш семейный бизнес и в итоге сейчас я разбивала сердца нам обоим. — Но так ли это на самом деле? Действительно ли мы этого хотели или просто боялись что-то изменить?

— Не знаю, что насчёт тебя, но я всегда был уверен в своих чувствах, — упрямо заявил Люк.

Мне нечего было ответить на это. Ещё пару месяцев назад и я бы сказала, что уверена и готова следовать по предназначенному мне пути, но теперь поняла, что ошибалась. Если бы Люк сказал, что тоже сомневался, стало бы гораздо легче.

— Прости, — снова извинилась я. Слова не могли передать силу моего сожаления.

— Ладно, я всё понял, — хриплым голосом сказал Люк, — я бы попытался тебя удержать, но вижу, что это бесполезно.

— Люк! — позвала я, но он покачал головой.

— Иди. Я хочу побыть один, — сказал он, отвернувшись к окну, так чтобы я не видела его лица.

Мне было больно от того, как закончился наш разговор, хотя я и понимала, что безболезненно расстаться с Люком всё равно бы не получилось. Не говоря больше ни слова, я вышла из номера, спустилась по лестнице, пересекла вестибюль и оказалась на улице. Слёзы, сдерживаемые всё это время, ручьём потекли по щекам. Я закрыла лицо ладонями, сделала шаг вперёд и врезалась в кого-то. В следующий миг меня обняли чьи-то руки. Я подняла голову и увидела Бенджамина.

— Мы же договорились встретиться на бульваре, — сквозь всхлипывания напомнила я.

— Да, но я решил, что должен быть здесь, — сказал он.

Я больше ничего не спрашивала, обняла Бенджамина и заплакала.

Глава 10

Глава 10

Бенджамин обнял меня в ответ и крепко прижал к себе. Я чувствовала боль оттого, что моя прежняя жизнь рухнула и, одновременно ощутила свободу. Оковы чужих ожиданий больше меня не сдерживали. Теперь я могла любить ни на кого не оглядываясь.

Бенджамин нежно гладил меня по волосам.

— Мне жаль, что всё так вышло, — сказал он. Я знала, что Бенджамин говорил искренне. Да, он хотел, чтобы я рассталась с Люком, но мои страдания причиняли боль и ему.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Рана от разрыва с Люком ещё долго будет ныть и с этим ничего не поделаешь.

— Давай пройдёмся, — предложила я.

— Конечно, — тут же отозвался Бенджамин. Я взяла его под руку, и мы медленно побрели прочь от станции.

— Ты упоминала, что твой отец погиб молодым, — сказал Бенджамин, — значит, ты живёшь с мамой?

Очевидно, этим разговором он пытался отвлечь меня от переживаний. Я была совсем не против. Тем более, мы снова перешли на «ты».

— Нет, моя мама ездит по курортам и наслаждается светской жизнью. Я вижу её очень редко, — рассказала я.

— Вот как, — протянул Бенджамин, — тяжело остаться одной.

Мне не хотелось, чтобы моя история выглядела как трагедия, поэтому я поспешно исправилась:

— Я не одна. У меня есть дедушка, а ещё два младших брата. Они близнецы и всеобщие любимчики, которые беззастенчиво пользуются своим обаянием, — Воспоминания о семье заставили меня улыбнуться. — По сути, именно дедушка нас вырастил.

— Должно быть, он хороший человек, — сказал Бенджамин и добавил, — я бы очень хотел познакомиться с твоей семьёй.

Его слова заставили моё сердце биться чаще. Знакомство с родными — это уже серьёзный шаг. Неужели я настолько нравилась Бенджамину? Мне была очень приятна эта мысль, ведь мои чувства к нему с каждым днем становились сильнее. Хотелось думать, что это взаимно.

— Но я не настаиваю, — тут же добавил он, неверно истолковав моё затянувшееся молчание, — если ты не хочешь, то не будем торопить события. Я не обижусь. Не хочу заставлять тебя делать что-то против воли.

— Нет-нет, всё в порядке! — воскликнула я, — с радостью познакомлю тебя со своей семьёй. Тем более, я ведь уже знакома с твоим отцом, так что это будет справедливо.

Бенджамин засмеялся.

— Дело вовсе не в справедливости, — заметил он.

Я виновато улыбнулась.

— Да, прости, — сказала я, — это прозвучало глупо. В общем, я буду рада познакомить тебя со своими близкими. Только они живут в столице. Братья с радостью приедут в Колдсленд, а вот дедушка вряд ли сможет оставить наши заводы надолго.

Заговорив о семейном бизнесе, я вспомнила, что так и не рассказала Бенджамину о дедушкином задании. После тяжёлого расставания с Люком мне не хотелось ссориться ещё и с Бенджамином, но одновременно я понимала, что чем дольше молчу об этом, тем хуже будет потом. Рано или поздно он об всем узнает. Лучше уж я расскажу всё сама. Да, так будет правильно.

— Бенджамин, — позвала я, слегка сжав его руку, — я хочу кое-что тебе рассказать.

Он сразу насторожился.

— Случилось что-то плохое? — спросил Бенджамин.

— Нет, ничего такого, — заверила его я, — это касается нашего семейного бизнеса.

Я не успела договорить потому, что на горизонте появился фамильяр Бенджамина. Сев на ветку рядом с нами, филин сказал:

— Тётушка просит тебя прийти на фабрику. Нужно решить какой-то вопрос с сервизом.

— Хорошо, — отозвался Бенджамин, а затем посмотрел на меня, — прости, мы можем ненадолго отложить разговор? Или там что-то срочное?

Я расстроилась и одновременно почувствовала облегчение.

— Ничего срочного, — ответила я, — можем поговорить потом.

Бенджамин улыбнулся.

— Поедешь со мной? — спросил он, — если ты устала, то лучше возвращайся в гостиницу, я сам со всем разберусь.

Мне не хотелось оставаться одной. Кроме того, я волновалась из-за сервиза. Бенджамин говорил, что с лунным кварцем очень сложно работать. Я боялась, что сотрудники могли испортить смесь для костяного фарфора и тогда задумка Бенджамина не удастся.

— Я поеду с тобой! — вызвалась я.

— Отлично! — сказал он и вышел к краю тротуара, чтобы поймать экипаж.

Мы быстро добрались до фабрики. Бенджамин успокоил меня тем, что ещё утром сам приготовил смесь с лунным кварцем, поэтому проблем быть не должно. Видимо, миссис Лумис хотела обсудить какие-то технические моменты: на фабрике все прекрасно понимали важность королевской выставки и что стояло на кону, поэтому боялись допустить даже малейшую ошибку.

Когда экипаж остановился у фабрики, нам навстречу вышла миссис Лумис. Она была до того взволнована, что даже не скривилась при виде меня.

— Бенджамин, прости! — воскликнула она, бросившись к нему, — я допустила ужасную ошибку.

После её признания мне стало страшно, а вот Бенджамин выглядел спокойным.

— Что случилось, Тётушка? — спросил он и добавил, — уверен, всё не так плохо.

Но миссис Лумис продолжала причитать и сокрушаться, пока вела нас в цех, где художники расписывали изделия. Там на видном месте стоял наш сервиз. Когда я увидела его, то не смогла сдержать возгласа восхищения. Сервиз выглядел даже лучше, чем я себе представляла: на тончайшем костяном фарфоре идеально белого цвета были нарисованы яркие птицы, выглядевшие как живые. Казалось, что их можно было спугнуть неосторожным движением и они разлетятся по фабрике.

— Как красиво! — выдохнула я, не скрывая своего восторга.

Бенджамин был более сдержан, окинув сервиз взглядом профессионала.

— Действительно, отличная работа, — признал он, — Тётушка, вы хорошо постарались, и я не понимаю, о какой ошибке вы говорите.

Миссис Лумис подвела его к стоявшему чуть в стороне чайному набору — части большого столового сервиза.

— Видишь? — Она взяла в руки одну из чашек. — Я неправильно подобрала насыщенность красителя, и эта птичка получилась гораздо бледнее остальных.

Я тоже подошла ближе и присмотрелась к чашке. Да, одна птичка действительно терялась на фоне остальных, но, на мой взгляд, это нисколько не портило общую картину.

— Я думаю, здесь нет ничего страшного, — сказала я, — со стороны кажется, словно это силуэт или тень птицы. Возможно, отражение, — предположила я, — наоборот, это даже придаёт изображению глубину.

Миссис Лумис ошарашенно на меня посмотрела. Наверное, она считала, что раз у нас плохие отношения, то я воспользуюсь её ошибкой, чтобы отыграться. Что ж, теперь она будет знать, что я никогда бы так не поступила.

Бенджамин всё это время молчал, в задумчивости глядя на чашку. Миссис Лумис со страхом ждала его вердикта.

— Сколько предметов с браком получилось в итоге? — спросил он.

Меня резануло слово «брак», поскольку я не считала, что чайный набор сделан плохо, но спорить не стала.

— Я заметила это слишком поздно, — виновато ответила миссис Лумис, — в итоге весь чайный сервиз на двенадцать персон: чашки и блюдца, чайник для заварки, молочник, маслёнка, сахарница, розетки и сухарница — оказался испорчен.

«Бракованных предметов» действительно было немало, но я по-прежнему не видела в этом никакой проблемы.