— Идите туда и устройте им очную ставку! — потребовал Корнелиус, грозно распушив перья, — пусть знают, что мы раскрыли их заговор!

Мне понравилось это предложение. Надо пойти в адвокатскую контору и припереть мистера Уотсона к стенке, пусть расскажет, что задумал!

Но Бенджамин явно не разделял нашего энтузиазма.

— Не стоит, — сказал он, — всё равно это ничего не изменит. — Бенджамин устало вздохнул. — Я понимаю, отец хочет, как лучше и думает, что поступает правильно. Переубедить его в любом случае не получится.

— Значит, мы будем сидеть сложа руки? — возмущённо спросила я.

— А нам больше ничего и не остаётся, — признал Бенджамин, — мой отец — взрослый человек и может общаться с кем захочет. Я подожду, когда он вернётся в гостиницу, и спрошу, зачем он встречался с мистером Джексоном. Надеюсь, отец расскажет мне правду.

Я хотела поспорить, но заметила, что Бенджамин был сильно расстроен, и решила промолчать. Он был прав, сейчас мы уже не могли ни на что повлиять. Оставалось ждать возвращения мистера Уотсона.

У меня в душе ещё теплилась надежда. Может быть, всё не так плохо, как кажется? Вдруг мистер Уотсон просто хотел попросить адвоката больше не мешать работе фабрики? Или обсуждал недавний инцидент с сервизом? Хоть бы это было так!

Разумеется, после таких новостей о продолжении свидания не могло быть и речи. Мы покинули кафе, даже не притронувшись к своим напиткам.

— Ты не обязана идти со мной, — сказал Бенджамин, когда мы оказались на улице, — лучше вернись домой, уверен, твои близкие скучали и будут очень рады тебя видеть.

— Думаешь, я брошу тебя одного в такой ситуации⁈ — возмутилась я, — не дождёшься!

Бенджамин улыбнулся, но в следующий миг снова стал серьёзным.

— Со мной всё будет в порядке, — заверил он, — если ты хочешь провести время с семьёй, то идти. Ты и так много сделала для фабрики.

Я понимала, что Бенджамин заботился обо мне, но сейчас не могла отступить.

— Мои близкие подождут ещё пару дней, не беспокойся, — сказала я, — тем более, я уже приняла решение.

— О чём ты? — уточнил Бенджамин.

— Сегодня днём пришло письмо от дедушки. Он сообщил, что готов передать семейный бизнес мне, но я должна срочно вернуться домой, — рассказала я, — сначала мне хотелось поступить именно так, но потом я узнала, что мистер Джексон едет на выставку фарфора, и поняла, что сейчас гораздо важнее предупредить тебя. — Я сделала небольшую паузу. — Послушай, изначально я приехала в Колдсленд и напросилась к тебе на работу из-за дедушкиного задания, но потом фабрика стала важна и для меня. Я поверила в неё и очень хотела помочь. Поэтому сейчас я должна остаться и вместе с тобой пройти этот путь до конца. Я же твой ценный сотрудник, забыл?

Не говоря ни слова, Бенджамин притянул меня к себе и крепко обнял.

— Ты самый ценный сотрудник, — прошептал он.

— Нашли где обниматься! Кругом люди! — Корнелиус снова принялся ворчать.

— Пойдём в гостиницу и подождём моего отца там? — предложил Бенджамин.

— Мистер Уотсон упоминал, что не знает точно, в какой гостинице ты остановился, — сказала я.

— Он наверняка уже спросил об этом у миссис Лумис. — Отмахнулся Бенджамин.

Я вздрогнула, вспомнив, что успех фабрики касался не только семьи Уотсон, но и всех работников, в том числе миссис Лумис. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что отец Бенджамина говорил с мистером Джексоном? Хотя лучше ей пока об этом не сообщать. Вдруг и правда произошло какое-то недоразумение.

Гостиница, в которой остановился Бенджамин, находилась недалеко от галереи. Очень удобное расположение. Завтра мы сможем быстро попасть на выставку. Если, конечно, в этом останется какой-то смысл.

Я тряхнула головой, но мрачные мысли и не думали уходить. После того как мы узнали, что отец Бенджамина встречался с мистером Джексоном, я находилась в тревожном напряжении и сколько бы ни успокаивала себя, не могла отделаться от ощущения, что прямо сейчас решалась судьба фабрики фарфора.

Бенджамин тоже нервничал. Когда мы зашли в номер, он даже не присел, а принялся ходить взад-вперёд по комнате. Корнелиус и тот недовольно нахохлился, заняв наблюдательный пост у окна.

Не знаю, сколько времени мы провели в беспокойном ожидании, пока мой фамильяр не завопил:

— Идёт! Мистер Уотсон только что вышел из экипажа у входа в гостиницу!

Словно по команде мы посмотрели на дверь. Прошло ещё пару минут и послышался негромкий стук. Бенджамин глубоко вдохнул, расправил плечи и пошёл открывать. Я встала с дивана и замерла.

Мистер Уотсон переступил порог с довольной улыбкой на лице. О чём бы он ни беседовал с адвокатом, переговоры явно прошли удачно. У меня в голове мелькнула мысль: может быть, всё не так плохо, как я думала?

— Мисс Скотт, рад снова вас видеть! — вежливо поприветствовал меня мистер Уотсон, а затем перевёл взгляд на своего сына, — почему у вас такие мрачные лица? Что-то случилось?

— Это ты нам скажи, — отозвался Бенджамин.

Мистер Уотсон удивлённо посмотрел на него, а затем усмехнулся.

— Значит, вы уже в курсе, — протянул он, нисколько не смущаясь.

— Отец, потрудись объяснить, что происходит! — потребовал Бенджамин.

Мистер Уотсон пересёк комнату и сел в кресло. Я медленно опустилась на диван. Бенджамин колебался, но затем занял место рядом со мной.

— Не волнуйтесь, я всё вам расскажу, — пообещал мистер Уотсон, — тем более, это напрямую касается фабрики.

Мы приготовились слушать его рассказ. Из-за нервов у меня задрожали руки, заметив это, Бенджамин накрыл мою ладонь своей и ободряюще улыбнулся. Удивительно, даже в такой ситуации он умудрялся сохранять присутствие духа.

Мистер Уотсон откинулся на спинку кресла.

— Когда я узнал о появлении адвоката и его таинственного клиента, который предлагал хорошую цену за нашу фабрику, то сразу захотел встретиться с ними и поговорить, — начал свой рассказ отец Бенджамина, — разумеется, мистеру Джексону было поручено до поры сохранять личность своего нанимателя в секрете, поэтому он отказал мне, когда я попросил о встрече с его клиентом, но согласился выступить посредником между нами.

— То есть, всё это время ты общался с мистером Джексоном за моей спиной⁈ — воскликнул Бенджамин.

Мистер Уотсон поднял ладонь, призывая его успокоиться.

— На самом деле, я написал ему не так давно. Сначала просто наблюдал за твоей работой, но, видя, что дела фабрики идут всё хуже, принял решение связаться с адвокатом, — сообщил мистер Уотсон.

— Значит, вы не верили в нас? — тихо спросила я, не скрывая обиды.

Отец Бенджамина покачал головой.

— Верил и продолжаю верить, поэтому и пошёл на этот шаг, — объяснил он, но я пока ничего не понимала. Если мистер Уотсон надеялся, что у нас получится вытащить фабрику со дна, то зачем было вступать в сговор с людьми, которые мечтали её разрушить?

— Итак, сначала я и таинственный клиент общались через мистера Джексона. Я задавал вопросы, наниматель отвечал, — продолжил мистер Уотсон, — и, в конце концов, мы пришли к соглашению.

Бенджамин чуть сильнее сжал мою ладонь.

— И ты даже не подумал посвятить меня в свои планы? Или хотя бы спросить моего мнения? — возмутился он, — судьба фабрики, между прочим, касается и меня.

— Прости, сынок, но я знал, что ты будешь против, поэтому решил всё сам, — признался мистер Уотсон.

Я была расстроена, зла и обижена. Мало того что отец Бенджамина предал нас, так ещё и не раскаивался в этом!

— Послушай, — снова заговорил мистер Уотсон, — вначале я не хотел принимать предложение клиента мистера Джексона, но когда мы встретились лично, и я узнал, кто он такой, то понял, что просто не могу поступить иначе. — Мистер Уотсон на секунду умолк и на его лице снова появилась счастливая улыбка. — Словно судьба дала мне шанс исправить ошибки прошлого. И теперь всё непременно будет хорошо!

Отец Бенджамина говорил загадками и в моей голове возникали всё новые вопросы: так кто же этот таинственный клиент? О каких ошибках прошлого говорил мистер Уотсон? И почему он уверен, что теперь всё наладится? Мне хотелось завалить его вопросами, но я понимала, что должна предоставить слово Бенджамину. Всё-таки речь шла о фабрике его семьи, он был больше заинтересован в её успехе, чем я.

Какое-то время Бенджамин молча смотрел на отца. Казалось, между ними происходил немой диалог. Видимо, слова мистера Уотсона были загадкой только для меня, а Бенджамин сразу понял, о чём шла речь.

Секундная стрелка на настенных часах сделала круг, затем ещё один. Я взглянула на Конелиуса, которые нетерпеливо ходил взад-вперёд по подоконнику, затем на довольного мистера Уотсона и, наконец, покосилась на Бенджамина. Тот был напряжён, а потом тяжело вздохнул и расслабил плечи. По выражению его лица я поняла, что Бенджамин сдался, решил уступить отцу. Это причинило мне боль. Похоже, на этот раз всё действительно кончено.

— Так, о чём вы договорились с этим человеком? — тихо спросил Бенджамин, словно готовясь выслушать приговор.

— Поверь мне, сынок, всё к лучшему! — воскликнул мистер Уотсон, — я договорился о продаже фабрики по двойной цене. На эти деньги ты сможешь открыть новое дело и начать всё с чистого листа. Хочешь, займись фарфором, а хочешь — чем-то другим. Я уверен, с твоими талантами тебя ждёт успех!

Слова мистера Уотсона резали моё сердце не хуже ножа. Значит, мы проиграли? Фабрику сначала продадут, а потом снесут. Все наши усилия были напрасны. Я ощутила невероятное отчаяние, из-за которого стало трудно дышать. Вот так легко мистер Уотсон решил судьбу фабрики в одиночку, и теперь уже ничего нельзя было изменить. Несправедливо! Всё не должно было так закончиться. Я искала какой-то выход из положения и не находила. Кажется, это и правда был конец для фабрики фарфора.