Хныга взмахнул рукой, и из рукава показалась какая-то веревка. Гоблин поятнул за нее, вытаскивая, и в его руке оказался длинный гибкий кнут. Он свисал до самого пола и сворачивался на нем кольцами, словно змея.

— Наш зеленый коротышка драться! — рассмеялся воин.

— Не драться. Хныга будет убивать, — серьезно ответил гоблин и взмахнул кнутом.

Дарк вскинул меч, чтобы принять на него удар плети, но та не дотянулась до воина. Кнут струною вытянулся в воздухе параллельно полу, немного не доставая до него.

— Познай силу Спящего Змея! — выкрикнул жрец.

И плеть отозвалась на его слова! Утолщение на ее конце раскололось пополам и раскрылось. Из него высунулся длинный раздвоенный язык и раздалось грозное шипение.

— Это же… Это же змея… — едва слышно выдохнул Айвен.

Гоблин больше не махал своим необычным оружием. Ожившая плеть сама атаковала противника, сжимаясь, словно пружина, и снова распрямляясь. Она извивалась в воздухе, уворачиваясь от острых клинков и, подныривая под удары, старалась ужалить дарков в те места, которые не были защищены черной броней. Хныга двумя руками удерживал норовящее вот-вот вырваться оружие, а по его лицу катились капли пота.

Вор не понимал, какую опасность мог представлять для воинов Тьмы укус этой… плети, но они явно опасались зачарованного оружия, которое держал жрец. Вот Хорт пропустил очередной удар, и змеиная пасть сомкнулась на его плече.

— Арем к’а схаддис’э! — выкрикнул гоблин, и плеть резко натянулась, едва не бросив пойманного воина на пол. Тот отчаянно пытался перерубить живой кнут, но клинок бессильно отскакивал от необычного оружия.

— Черный человек, твоя пожалуйста не портить мой к’хасс, — заявил Хныга, и дернул кнут на себя. Пасть на его конце разжалась, и волшебное оружие улеглось в подставленную зеленую ладошку, свернувшись аккуратными кольцами.

— Что ты сделал со мной, каббров карлик? — завопил Хорт.

— Мой к’хасс ужалил твоя, человек. Ничто не может выдержать яд к’хасса.

Бывший атаман схватился за руку и дико закричал. Ноги его подломились, и он рухнул на колени, захлебнувшись собственным криком.

Вор хотел было задать вопрос, где же хваленая нечувствительность к боли, но второй дарк не дал времени. Он проскользнул вдоль стены и напал, стараясь поразить своим смертоносным клинком гоблина. Воин правильно понял, что он здесь самый опасный противник.

Свернутая кольцами и безвольно висящая плеть вдруг снова ожила. Она бросилась наперерез и обвилась вокруг руки воина отводя удар в сторону. Опомнившийся Айвен поднырнул под левую руку воина и вонзил ему между ребер кинжал, стараясь пронзить сердце. Впрочем, никакого видимого эффекта его удар не произвел.