— И много у тебя таких камушков?

— Мало. Поэтому каждую каплю маны нужно беречь.

— Если бы я еще умел ее тратить, — хмыкнул юноша и пришпорил коня.

Первые часы своего пребывания в Мурлоке Айвен озирался на каждый шорох. На самом деле лес этот не сильно отличался от самого обычного, но запуганный жуткими рассказами и своим небольшим опытом общения с шишаком и моргаликом, он на всякий случай боялся всего на свете. Впрочем, глядя на своих спутников, которые выглядели вполне беспечными, юноша тоже немного расслабился.

Разумеется, здесь росли не только уже привычные глазу жителя Арлании деревья и кустарники: попадались иногда и совсем уж диковинные растения самых невообразимых форм и цветов. В щебет знакомых птиц то и дело вклинивались не то всхлипы, не то стоны, а то и вовсе напоминавшие детские крики звуки, но на вопрос Айвена гоблин ответил коротко: «Птица. Громкий птица…»

Ехали они петляя, стараясь запутать возможных преследователей. В том, что твари Тьмы отправятся за ними, Мэт даже не сомневался: не знающим страха и усталости уморышам было все равно, где преследовать жертву, указанную хозяином — на улицах большого города или в Мурлокском лесу. Кроме того, то и дело гоблин приказывал свернуть, хотя дорога была свободной и казалась совершенно безопасной. Тем не менее, по указке зеленокожего жреца однажды путникам пришлось даже продираться через колючий кустарник, вместо того, чтобы ехать и дальше по широкой тропе. Тем не менее, маг неукоснительно следовал указаниям проводника, хотя, когда очередная колючка впивалась ему в шею, он шепотом поминал нехорошими словами всяческих богов и ближайших родственников Хныги — колена этак до седьмого.

Наконец, гоблин сжалился над путниками. Он приказал Мэту остановиться и ловко выпрыгнул из своей люльки, направившись к весьма уютной на вид полянке. И снова Айвен не успел заметить, откуда в руках жреца появился змеебич. Хныга вытянул вперед руку с хлыстом, и тот свесился до самой земли, водя своей змеиной головой над травой, словно высматривая или вынюхивая. Спугнув стаю ослепительно-белых бабочек, которых гоблин приказал магу сжечь заклинанием, проводник успокоился и скомандовал привал.

— Спать тут будем мало-мало. Потом опять дорога ехать, — волнуясь, гоблин начинал больше путаться в окончаниях и глотать слова, отчего понять его становилось сложнее.

— Слушай, Хныга. А где здесь можно того… И чтобы мне при этом ничего не откусили… В общем, кустики какие-нибудь, — смущаясь поинтересовался юноша.

— Вон там растет чагра. Хороший куст, густой. И не кусает.