— Спасибо! — вор направился, было, к указанному гоблину кусту, но его остановили слова жреца:

— Только чагра плохой воздух пускает. Сонный воздух, от который все сразу спят. Дикий зверь — спит. Дикий человек — спит. И не дикий человек тоже спит. А пока добыча спит, чагра корни в жертва тыкай, и сок из него пей.

— Каббров гоблин! Тогда зачем ты меня туда отправил?

— Человек просил куст, который не кусает. Чагра не кусает, — логично заметил Хныга.

— Эх ты, зеленая башка и два уха. Отвернитесь все, а то я стесняюсь! Каббр, ты тоже не подсматривай…

Пока Мэт раскладывал походные лежаки, притороченные к его седлу, и выкладывал на скатерть нехитрую снедь, прихваченную в дорогу, гоблин обошел по кругу лагерь, сжимая в руках чашку с тлеющими листьями, из которой валил густой желтый дым.

— Хныга злой дух и кусачий комар пугай, — объяснил он Айвену.

Но этим защита их импровизированного лагеря не ограничилась. Геомант очертил вокруг него охранный круг, усилив его своими камушками, и передвинул несколько веток и камней на поляне. Жрец же снова выхватил свой кнут и пару раз самым его кончиком ударил березу, что росла возле костра, и дуб неподалеку от охранного круга. Листья на «березе» после этого сразу же начали сохнуть, а «дуб» вдруг мелко затрясся, а из раны нанесенной кнутом медленно полился тягучий кроваво-красный сок. Юноша готов был поклясться, что он даже слышал стон!

На ужин он быстро проглотил свою долю, постоянно оглядываясь по сторонам. Еще не совсем стемнело, и в каждой тени ему мерещилась ужасная тварь, у которой тоже настало время поужинать. Становиться чьим-то ужином, так и не успев расправится со своим, вору не хотелось, поэтому трапезу он закончил первым.

— В общем так. Чтобы не происходило за пределами охранного круга — даже и не думай из него выходить. Если что, буди меня или Хныгу, понятно? — напутствовал Мэт.

— Двухголовый детина с огромной дубиной в руке подходит под это твое «если что»?

— Хм… Вряд ли бы ты смог так точно описать Боба-и-Роба, если бы никогда его не видел, да? Значит, ты его… — геомант обернулся и едва не выронил ложку в котел, — Проклятье! Он же нам сейчас уснуть не даст, клянчить будет!

За его спиною в пяти шагах стоял тот самый «двухголовый детина» — огромный, на две головы выше Мэта. Из одежды на гиганте была лишь набедренная повязка из травы. Голова его была гладко выбрита — по крайней мере та, что была справа. Левая же, напротив, могла похвастаться такими длинными волосами, что любая красавица обзавидуется. Лица же этого странного существа, были совершенно одинаковы: узкий нависающий лоб, острые скулы, выпирающий подбородок и крупные белые зубы.