— Мы пришли сюда, чтобы отыскать одного человека. Отшельника. Я хочу задать ему вопрос, а Мэт вызвался мне помочь. Гоблин — наш проводник, — подал голос юноша.

— Хм… Загадка действительно оказалась очень интересной. В Мурлоке скрывается много отшельников. Я сам — один из них. Кого именно вы ищете?

— Мой друг умирает. У нас был нелегкий день, и мы жутко устали. Пожалуйста, господин Вивисектор, станьте гостеприимным хозяином, а мы будем самыми замечательными гостями. Исцелите моего друга и дайте нам место для ночлега. А утром я отвечу на все ваши вопросы.

— Ты наглый. Но вы мне интересны, признаюсь. Хорошо. Вы останетесь живы… по крайней мере сегодня. Зи! — крикнул архимаг, и в хижину вошел огромных — для этой расы — размеров крыслинг, — Отведи наших гостей в восточную хижину. Накорми их. Ты, — он ткнул пальцем в Мэта, — Останешься здесь. Я исцелю твою рану, а заодно это удержит твоих друзей от необдуманных поступков.

— У меня есть еще одна маленькая просьба, — снова подал голос Айвен.

— Да, мой наглый друг?

— Я бы хотел помолиться. Мне нужно тихое место и острый нож. Очень острый.

— Ты себя не перепутал, случайно, с одним гоблином в жреческой рясе? — рассмеялся старый маг в молодом теле. — Ты уверен, что хочешь этого?

— Да. Не волнуйтксь, я не собираюсь причинять себе вреда.

— Хорошо. Зи, дашь ему то, что он хочет. — Вивисектор слез с груды плоти, служившей ему троном и подошел к юноше, остановившись в шаге от него. Безумный маг пристально посмотрел в глаза Айвену и едва слышно произнес: — Ты понимаешь, что здесь никто не может умереть, если я этого не захочу?

— Я это отлично понимаю, — кивнул вор и улыбнулся, — Здесь вы решаете, кому и как жить, а кому и как умереть.

— Ты умный мальчик. Надеюсь, что завтра ты мне расскажешь очень интересную историю.

— Не сомневайтесь, — ответил юноша и, развернувшись на каблуках, вышел вслед за громадным крыслингом. На прощание он обернулся и ободряюще улыбнулся Мэту, поймав его полный боли взгляд…

…Айвен был один в большой хижине на самом краю лагеря. Неподалеку находились охранники, но они не могли подслушать его. Факел освещал помещение, в котором не было ничего, кроме стола. Юноша тихо разговаривал. Разговаривал сам с собой.

— Молчишь? Ты начинаешь говорить только тогда, когда тебе это нужно. Нужно спасти мою — а значит твою — шкуру, или нужно, чтобы я стащил это треклятое яблоко. Ну что же. Может, ты хочешь и дальше играть в эту игру, но я устал. Хочу предложить тебе другую игру, игру по моим правилам. — С этими словами юноша вытащил нож, который ему притащил крыслинг. — Если ты сейчас же не отзовешься, то я избавлюсь от этой каббровой Печати, пусть даже и вместе с рукой!