— Насколько я знаю, тебя из нее с треском вышибли. В любом случае, с твоим опекуном Канцелярия договорится, об этом не беспокойся. Это все, что тебя беспокоит?
— Нет. Есть еще кое-что.
— Да?
— Каббр…
— Что-то случилось? — забеспокоился маг, услыхав излюбленное ругательство вора.
— Я имею в виду скакуна. Можно устроить так, чтобы он остался моим?
— Даже и не знаю. Посмотрим, что тут можно сделать, — усмехнулся Мэт и положил руку на плечо юноши. — Если честно, то я даже рад, что ты теперь с нами. Правда, тебе придется избавить от некоторых твоих привычек. Например, нужно будет что-то сделать с твоей одеждой.
— Эй-эй! Между прочим, я в ней час назад валялся, разбившийся о скалы! К тому же, на себя посмотри. Павлин удавился бы от зависти на собственном хвосте.
— Хватит болтать. Пошли лучше посмотрим, что нам оставил в наследство покойниый Первопечатник. А заодно попросим Альбера нарисовать тебе несколько Печатей, чтобы ты с их помощью смог живым выбраться из Мурлока.
И они вместе зашагали ко дворцу, улыбаясь каждый своим мыслям.
А под раскидистым дубом продолжал размеренно маршировать голем, на кристальной груди которого тускло светился розовым светом вычурный рисунок…
Эпилог
Эпилог
Старый пес давно учуял запах этого человека, запах, знакомый ему еще из той, прошлой жизни, но от своего занятия он и не думал отрываться. Бывший королевский стравник ел. Насыщался изысканнейшим куриным бульоном с косточкой, приготовленным королевским поваром специально для него.
— Гхм, — кашлянул человек за его спиною, — Кэр, имей совесть. Я конечно, понимаю, что ты заслужил это угощение и множество прочих привилегий, но стоять, повернувшись задом к самому королю — это уже попахивает оскорблением Моего Величества.
«Кэр», — он так давно не слышал этого имени! Своего имени. Сначала запах из прошлого, потом звуки… И этот человек… Подаренное угощение встало поперек горла, и пес неторопливо повернулся.
— Надо же. Кто мог подумать, все так сложится, — король Гельмут подошел к кобелю и присел рядом с ним на корточки, — Ты столько раз спасал моего отца, и вот теперь я тоже перед тобою в долгу. Я был молод и глуп тогда… — он вздохнул и положил ладонь на спину пса.