Сам Лазаж вгрызся зубами в свой кусок и с причмокиванием начал жевать. Аглая тоже откусила кусочек обжигающе горячего мяса. То ли голод свою роль сыграл, то оборотень действительно знал толк в готовке. Сочное мясо таяло на языке.

— М-м-м… спасибо. Очень вкусно. Что это?

— Куропатка. На ужине у Балаха плохо кормили?

Она не сразу поняла, о ком Лазаж говорил. Так просто называл своего короля по имени, как будто не совсем… уважал его.

Она не собиралась откровенничать с хитрецом. Кто знает, что он задумал?

— Его Высочество все время отвлекал меня… разговорами. Мне не удалось поесть.

— Дамазы? Неужто, он разговорился? — Лазаж хохотнул. — Да из него и под пытками пустых речей не вытянешь.

Аглая вздернула брови:

— Вы так говорите, как будто его много раз пытали.

— Для кого-то, может и не много… А кто-то и после одного раза жизни лишался. Принц пять раз на своей шкуре ощутил, каково это.

Такого Аглая не ожидала. Оборотень ее обманывает — иначе быть не может. Чертов принц был неуязвим!

— Вы, наверное, кого-то другого имеете ввиду?

Лазаж расхохотался.

— Я стар, но в слабоумие еще не впал. Впервые его ведьмовские приспешники схватили, когда он еще совсем мальчишкой был. Одиннадцать или двенадцать годков ему тогда было. А потом он уже специально в плен к ним попадал, чтобы изнутри изучить да секреты их узнать. Они ж болтают при своих жертвах, не скрываясь. Откуда им знать, что пленник вовсе не жертва? Но боли потерпеть ему пришлось немало.

Аглая не представляла человека, который добровольно пошел бы на подобное. Наверняка были и другие способы узнать ведьминские секреты. Может он просто любил боль? Причинять и получать. А теперь так и вовсе решил отомстить всем ведьмам в ее лице?

Лазаж следил за ней, и Аглая ощутила себя неуютно под пристальным желтым взглядом. Чего он от нее ждал? Видел насквозь ее чародейскую сущность?

— Я уже поняла, что принц пойдет на все, лишь бы истребить как можно больше ведьм.

— В вашем голосе не слышно восхищения.

— А я должна быть восхищена?

— Убивать ведьм — важное дело.