И хорошо, если люди…

Но в случившемся изменении планов есть плюс. Теперь мне не приходится придумывать альтернативу. Нас ведёт человек, который сам принимает решения. И, несмотря на всю мою недоверчивость, в этом случае приходится доверять ему полностью.

В этом мире принято ценить помощь. Особенно, если тебе помогли сохранить жизнь. Мелконог нам обязан. Плюс всё, что мне о нём известно, подсказывает, что, несмотря на всю самостоятельность и диковатый нрав, он предан фактории и беспощаден к преступникам. Эш ведь не просто так его ценит. И сейчас Гурро весьма заинтересован в том, чтобы вывести на чистую воду Рурмиса и его сообщников.

Так что, я иду за лесовиком с чистой душой.

Но не забываю запоминать дорогу и присматривать за поведением лидера нашего маленького отряда.

Мало ли что…

Некоторые моменты в поведении Гурро меня напрягали. Он то и дело игнорировал прекрасные участки, чтобы сделать крюк по очередному бурелому. Иногда мы карабкались по опасным скалам, хотя метрах в ста просматривались прекрасные проходы, где не нужно помогать себе руками. Забирались в болота, проваливаясь по пояс в торфяную жижу. И это при том, что до обеих берегов рукой подать, и на вид там всё прекрасно.

Свои действия Мелконог не комментировал. Как сказал, изначально, шагать за ним, так и шёл, не оглядываясь на нас. Спасибо, что после самых напряжённых моментов соизволял разрешать привалы. Но во всех случаях они оказывались столь смехотворно-короткими, что восстановить силы не получалось.

К тому же мы оголодали. Жевать на ходу недозрелые орешки, собранные с секвой – так себе пропитание. К тому же их осталось не столь много, потому что пришлось поделиться с Мелконогом.

А без нормальной кормёжки откуда силам взяться?

Неудивительно, что к вечеру я вымотался так, будто на мне неделю поля пахали. Скверные поля, где почва бедна перегноем, зато богата камнями. Бяка выглядел ничуть не лучше, жизнь в его глазах проявлялась лишь в тех редких случаях, когда он приседал перед очередным полезным растением или грибом. Но здесь это добро встречается нечасто, или он его редко замечает из-за усталости.

От изнеможения я вёл себя заторможено и поэтому даже не удивился тому, что Мелконог обернулся и впервые за последние часы сказал что-то, не имеющее отношение к приказу садиться на отдых или наоборот – подниматься.

– Впереди еда и люди. Хорошая еда, если всё пройдёт, как надо, не придётся корешками давиться. Не вздумайте заснуть, дело делать будем.

Когда слова, наконец, дошли до изнеможённого сознания, я встрепенулся: