– Люди?! Еда?! Что надо делать?!
Мелконог зачем-то посмотрел в небеса, потом провёл по лбу ладонью, размазывая пот и устало пояснил:
– Надо делать то же самое, что и раньше делали. Просто идите за мной. Только тихо идите. Без шума. Я не знаю, сколько их, но знаю, кто они. И без понятия, как разговор пойдёт. Мы в Чащобе, а тут с разговорами всегда непонятно. Человек человеку крысоволк, даже самый слабый может цапнуть, если испугается, или в голове что-то не так повернётся. Так что ты, красивый, держись за свой арбалет. А ты, мутный пацан, не забывай про ножи. Если что, стреляйте и кидайте во всё, что шевелится. Но смотрите в меня не попадите, я вам все уши за такое оторву.
Про уши он зря. И так настроение ни к чёрту, а тут ещё сразу вспомнилась самая неприятная часть допроса Тимра.
Лучше бы сказал что-нибудь другое. Например – что это за люди? Знает ведь, но не удосужился поделиться этим знанием.
Странный лесовик. То разговорчивый не в меру, то слово из него не вытащишь.
Глава 19 Еда и люди
Глава 19
Еда и люди
Людей оказалось трое. Мужчина средних лет и помоложе, двадцати пяти с небольшим. Хотя с возрастом могу не угадать, потому как все трое были грязны до неприличия, а причёски и бороды нечесаные, чуть ли не полностью скрывающие лица. Да и вымотаны не меньше нас (а то и больше). Всё это накладывает негативный отпечаток на внешность, прибавляя годы.
Ещё издали, наблюдая за троицей сквозь переплетение ветвей, я понял, что это невольники с шахты. Очень уж характерные одеяния: невообразимое переплетение обрывков ткани, оставшихся от многочисленных курток, штанов и рубах. Складывается впечатление, что это тряпьё уже двадцатое поколение донашивает.
Причём предыдущие поколения его не берегли.
Ну и главная деталь никуда не делась. Та самая, из-за которой бедолаги не могли нормально передвигаться.
Предостережения Мелконога пропали впустую. Мы могли подходить, не скрываясь, вряд ли бы нас заметили или услышали. Все трое чрезвычайно увлеклись шумной работой, они пытались при помощи камней избавиться от металлических ядер на ногах. Понятно, что такие «украшения» не очень-то способствуют быстрой ходьбе, но вот терять при этом бдительность и к тому же грохотать на всю округу – не самое мудрое поведение.
Но Гурро не торопился показываться, или, наоборот, убраться назад, оставив этих людей в неведении о том, что мы здесь вообще были. Он крутился несколько минут, что-то высматривая, недоверчиво косясь, трогая землю и даже нюхая мох на деревьях.
А затем, наконец, выпрямился во весь рост и направился к троице, шумно раздвигая кусты и с треском ломая подворачивающиеся под ноги ветви. Ну а нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним, держась за оружие.