Старик несколько минут смотрел в след, затем озадаченно хмыкнул, и уже было развернулся, чтобы идти домой, как прилетевший из-за спины громкий паровозный гудок заставил его застыть на месте.

Михеич медленно обернулся и замер, не веря своим глазам, ибо к платформе прибывал самый настоящий поезд, причем такой, какой можно было увидеть только в старинных фильмах.Огромный черный с дымящей трубой паровоз медленно подъезжал к платформе, таща за собой десяток зеленых вагонов, за окнами которых виднелись любопытствующие лица пассажиров. Поезд замер, лязгнув сцепками, а из вагонов принялись выпрыгивать проводники в необычной форменной одежде какого-то старинного покроя.

Незнакомец обернулся и, помахав остолбеневшему сторожу рукой, поднялся вместе с котом в вагон. Состав еще пару минут стоял около перрона, затем паровоз издал пронзительный гудок, а проводники вскочили на подножки вагонов, показывая машинисту желтые флажки. Состав медленно тронулся вперед, а дым из трубы паровоза неожиданно повалил гуще, окутывая вагоны туманной пеленой. Миг и поезд исчез, словно растворившись в окружившей его дымке, а прилетевший невесть откуда пронзительный порыв ветра развеял ее остатки, не оставив и следа.

Сторож еще долго стоял на вершине насыпи, смотря на опустевший перрон, затем тяжело вздохнул и медленно поплелся домой, ощущая в глубине души призрачный след какой-то полузабытой сказки, к которой вновь смог прикоснуться.

***

– Ну как, сэр, отдохнулось? – спросил знакомый проводник, заходя в мое купе и расставляя на столе кружки с дымящимся чаем.

– Да как сказать, – усмехнулся я, протягивая ему свой билет. – Хотелось бы конечно и лучше, но как уж получилось...

– Ну, тогда с вас история о ваших приключениях, – улыбнулся то в ответ, беря билет и прокалывая в нем дырку. – Впрочем, можете не торопиться с ее рассказом, ехать нам еще дня три, так что успеете, а пока располагайтесь поудобнее.

– Спасибо.

Старик приложил руку к козырьку форменной фуражки и, пообещав забрать кружки через полчаса, вышел из купе. Батон тут же полез на верхнюю полку, и через пару минут оттуда донеслось дребезжание подстраиваемых струн его инструмента, а вскоре зазвучала песня.

Отчего так в России берёзы шумят,

Отчего белоствольные всё понимают,

У дорог, прислонившись, по ветру стоят,

И листву так печально кидают.

Я смотрел в окно поезда, за которым проносились знакомые пейзажи среднерусской равнины и, слушая кота, ощущал непривычную грусть в сердце.