Он все еще держал мои плечи, его пальцы впивались в ткань платья почти болезненно. Я сделала шаг назад, и его руки медленно разжались, опустились. Между нами повисла новая, непривычная тишина. Она была густой, как этот проклятый туман за стенами, но теплой изнутри.

— Что теперь? — спросила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Твой сканер ушел. Атака отбита.

— Ситуация в городе стабилизируется. Туман рассеется к утру. Но твоя безопасность по-прежнему под вопросом.

Он говорил деловым тоном, и это было… облегчением. Слишком много чувств, слишком много признаний за один вечер. Мне нужно было за что-то зацепиться. За логику, пусть и мрачную.

— Значит, я все еще «аномалия», которую ищут.

— Да. Но теперь ты моя аномалия, — он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнула та самая опасная, хищная уверенность, но теперь она была направлена не против меня, а вовне. В этом была разница. Колоссальная. — И это меняет правила игры. Ториан сообщил, что твоя кузина уже в руках стражи. Ее признание зафиксировано. Непосредственная угроза с ее стороны ликвидирована.

Мысли об Изабелле вызвали во мне странную смесь жалости и удовлетворения. Она сама загнала себя в угол, отчаяние лишило ее последних крупиц ума. Но ее признание… оно было публичным. Значит, о долгах «Синдикату» теперь знают стражники. Значит, «Синдикат» будет мстить не только ей, а еще и мне. Облегчение тут же было отравлено холодком новой тревоги.

— «Серебряный синдикат» не простит такого унижения, — сказала я, следя за его реакцией.

— Нет, — согласился он просто. — Но теперь у них есть и мой интерес к этому делу. Им придется взвешивать риски. Ты не одинока.

Эти слова, сказанные без пафоса, просто как констатация факта, ударили сильнее любого признания в чувствах. Я была одинока с тех пор, как открыла глаза в этом теле. И даже раньше — с той секунды, когда увидела Марка в порту. Я научилась полагаться на себя, на Сору, на Финна. Но иметь на своей стороне силу… не покровительство, а именно силу, выбранную осознанно…

— Насчет предложения леди Сибиллы, — начала я, потому что этот неотвеченный вопрос оставался висеть между нами.

Он резко поднял руку, останавливая меня. Его лицо вновь стало непроницаемой маской, но в глазах я увидела не гнев, а сосредоточенность.

— Не сейчас. Этот разговор требует ясной головы. И… — он запнулся, что было для него так нехарактерно, что у меня перехватило дыхание. — И мне нужно знать, что твой выбор будет сделан не под влиянием благодарности. Или страха.

Он увидел меня насквозь. Как всегда. Я кивнула, не в силах говорить.

— Ты останешься здесь на ночь, — заявил он. — У «Логова» есть свои защиты, более глубокие, чем у твоего кафе. Сора и Финн уже размещены в гостевых комнатах. Завтра, когда ситуация нормализуется, мы обсудим дальнейшие шаги.

— А ты? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах что-то вспыхнуло — что-то темное, теплое и бесконечно сложное.

— У меня есть город, который нужно успокоить, и следы, которые нужно замести. И… мне тоже нужно прийти в себя, Элли. Ты — не единственная, кто сегодня вышел за пределы привычных расчетов.

Он повернулся, чтобы уйти, его фигура, высокая и уверенная, растворялась в полумраке оранжереи. Но на пороге он остановился, не оборачиваясь.

— Спи спокойно. Ты в безопасности.

И он ушел, оставив меня одну среди экзотических растений, с губами, которые все еще пылали, и с головой, в которой бушевал хаос.

В гостевой комнате, роскошной и чужой, меня ждало мое неотвеченное письмо от леди Сибиллы. Я вытащила его из складок платья, где спрятала в спешке. Гладкий пергамент, изысканный почерк, блестящие перспективы. Сеть кондитерских. Богатство. Признание. Цена — разрыв с Каэленом.

Раньше это казалось сложным, но абстрактным выбором. Теперь, чувствуя на своих губах вкус его поцелуя и зная, как его руки дрожали, когда он меня отпускал, этот выбор превратился в нечто мучительное и совершенно конкретное.

Я подошла к окну. Туман за его стеклами действительно начинал редеть. Где-то внизу, в своем «Логове», был он. Холодный дракон, который только что признался, что потерял голову. Из-за меня.

А у меня на руках было предложение, которое могло сделать меня независимой, могущественной, защищенной. Все, о чем я могла мечтать, когда только пришла в этот мир.

И все, чего я теперь боялась больше всего — потерять этот только что обретенный, хрупкий, обжигающий жар, что поселился у меня в груди.

«Непрактично, Элли, — прошептала я себе в темноту. — Совершенно иррационально».

И впервые за долгое время я улыбнулась, чувствуя, как эта иррациональность согревает меня изнутри лучше любого разумного плана. Завтра будет война. С Сибиллой, с Синдикатом, с теми, кто искал аномалии. Завтра придется выбирать.

Но сегодня… сегодня было достаточно просто знать, что где-то рядом дышит дракон, и что он, как и я, пытается понять, что же, черт возьми, теперь делать с этим новым, неучтенным фактором под названием «чувства».

Глава 18

Глава 18

Утро застало город, призрачным, но целым. Туман рассеялся, оставив после себя лишь легкую дымку. Все возвращалось на свои круги. Фонари замигали и загорелись ровным светом, бытовые приборы — щелкнули и ожили. Город приходил в себя после лихорадки, но осадок оставался — тревожный, горький.

Я проснулась в чужой, роскошной комнате. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокое окно, казались нереально яркими после вчерашней мглы. На стуле у кровати лежало аккуратно сложенное свежее платье — простое, но качественное, явно подобранное кем-то, кто знал мой размер. Ториан? Или… он сам?

Мысль заставила сердце едва заметно, но приятно сжаться. Затем я вспомнила письмо. Свиток с павлиньим пером все еще лежал в складках моего вчерашнего платья, которое кто-то бережно повесил на вешалку. Он ждал. Выбор ждал.

Прежде чем успела раздумывать, в дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Ториан, безупречный и невозмутимый, как будто вчерашние царапины и пыль были лишь игрой света.

— Мисс Лейн. Господин ожидает вас к завтраку. Также он просил передать, что ситуация в городе стабилизирована, ваше кафе не пострадало. Финн и служанка уже вернулись туда, чтобы оценить ущерб и начать подготовку к открытию.

Я кивнула. Дело. Порядок. Это был язык, на котором мы с Каэленом научились разговаривать. Но сегодня между строк должно было прозвучать нечто большее.

— Спасибо, Ториан. Я скоро спущусь.

Он поклонился и вышел. Я умылась, надела предложенное платье, и тщательно убрала волосы. Я смотрела на свое отражение в зеркале. Не испуганная девчонка в теле бедной родственницы, не отчаявшаяся попаданка. Передо мной была хозяйка «Золотого цыпленка». Женщина, которая выстояла. И которая вот-вот должна была сделать самый важный выбор.

Я взяла свиток Сибиллы и спустилась вниз.

Он был там. Каэлен. В безупречном черном камзоле, с идеально зачесанными назад волосами. Он стоял у того же пруда, и смотрел на водяные лилии. От вчерашнего жара и мощи не осталось и следа — лишь привычная, ледяная уверенность. Но когда он обернулся на звук моих шагов, в его янтарных глазах я увидела не аналитический интерес, а молчаливый вопрос. И тень той уязвимости, что он позволил себе показать.

На небольшом столе был сервирован завтрак: кофе, свежие булочки, фрукты. Все просто, без излишеств.

— Элли, — произнес он, как бы подтверждая факт моего присутствия. — Садись. Ты должно быть голодна.

— Больше — измучена мыслями, — честно призналась я, опускаясь в кресло. Запах свежего кофе был бальзамом для души.

Он сел напротив, налил мне чашку, потом себе. Его движения были точными, экономичными.

— Мы можем не касаться вчерашнего… эпизода, если ты того хочешь, — начал он, глядя на пар, поднимающийся от кофе. — Можешь считать это следствием экстремальной ситуации. Я не буду настаивать…

— Перестань, — мягко прервала я его. Он поднял на меня взгляд. — Не надо строить из себя циника, когда ты им уже не являешься. Не до конца. И я тоже. Мы оба сказали то, что сказали. И… сделали то, что сделали.

Он откинулся на спинку кресла, и уголок его рта дрогнул в почти улыбке.

— Ты продолжаешь нарушать мои ожидания. Хорошо. Тогда давай говорить прямо. «Логово» теперь — твоя крепость в прямом смысле. Но это также делает тебя мишенью. Связь со мной не защитит, а усугубит.

— Я это понимаю, — сказала я, отпивая кофе. Горечь была кстати. — Как понимаю и то, что «Серебряный синдикат» теперь будет рассматривать меня не как случайную помеху, а как прямую угрозу, у которой за спиной стоит дракон. Изабелла, при всем ее безумии, указала им на меня пальцем.

— Верно, — кивнул он. — Следовательно, твой рациональный выбор, даже с учетом вчерашних… чувств, — он произнес это слово с легким усилием, — все еще лежит в стороне от меня. Предложение леди Сибиллы дает тебе защиту другого рода — легальную, аристократическую, финансовую. Она может оградить тебя от «Синдиката».

Он говорил спокойно, аналитично, разбирая ситуацию на составляющие, как шахматную партию. И в этой его отстраненности не было обиды — было уважение. Он давал мне всю информацию, чтобы мой выбор был по-настоящему свободным.

Я положила на стол между нами свиток с павлиньей печатью.

— Ты прав. Ее предложение блестяще. Сеть кондитерских. Творческая свобода. Защита. Все, что нужно, чтобы построить империю и забыть о страхе. Чтобы никогда больше не зависеть ни от кого.