— Почему ты не хочешь сказать мне, как снять проклятие?

Марина отвернулась, делая вид, что ищет телефон:

— С меня взяли обещание. В Тумане. Что я никому не скажу. — Кажется, ей удалось произнести это ровным и спокойным тоном.

Лиля кивнула, когда Марина осмелилась вновь взглянуть на нее.

— Ладно. Ты давай осторожнее. Я буду ждать у мастерской. Надеюсь, все получится.

Марина слабо улыбнулась:

— Я тоже надеюсь.

Лиля вышла, тихонько прикрыв за собой дверь, и Марина осталась в одиночестве. Взгляд сам собой нашел их с Дагмаром фотографию. Лиля ничего не сказала по поводу снимка. Может, не заметила? Хотя вряд ли. На него просто невоможно не обратить внимание.

Только сейчас Марина рассмотрела странную красоту в размытом кадре. Теперь он не казался ей ни пошлым, ни развратным. Он был… настоящим. Интимным. Момент, который запечатлится в ее памяти навечно. Их первая встреча. Дикая и ненормальная. Но ведь и они с Дагмаром не были нормальными.

Жаль, что она поняла это только сейчас. За пару минут до того, как собиралась умереть. Он не человек — зверь. Но ведь никогда и не скрывал этого. Всегда был с ней предельно честен.

По ее звонку он сорвался в другой город и убил тех, кто угрожал ей. Делал ли кто-то подобное ради нее? Нет, никогда. Он признался ей в любви. И пусть для нее было странным — любить кого-то только потому что нравится запах тела и голос, но… ведь его чувства были искренними.

В любом случае, она проворонила свое счастье. На ее совести четыре жизни.

Марина решительно вздернула подбородок и вышла из спальни.

Дагмар сидел на полу, привалившись спиной к каменной стене и запрокинув назад голову. За эти двое суток он сильно изменился. Похудел настолько, что казалось будто кожа обтянула скелет. Щеки впали, волосы спутались и падали на лоб, закрывая глаза. На выбритых висках блестели бисеринки пота. Его кожа приобрела безжизненный серый оттенок. Он дышал часто и неглубоко. Одежда висела на широченных плечах, будто снятая с другого человека. Губы потрескались. На них запеклась бордовая кровавая корка.

И все равно он казался красивым. Сильным. И несокрушимым.

Марина опустилась на пол напротив него. Словно почувствовав ее присутствие, Дагмар вздрогнул и приоткрыл глаза. Даже радужки потускнели. Они больше не светились, как выставленный на солнце мед.

Дагмар неожиданно улыбнулся. Губы растянулись в уставшей болезненной улыбке. Корочка лопнула, и тут же выступило несколько капелек крови.

— Марина… — Его голос звучал хрипло и надтреснуто. Было заметно, что говорит он с трудом. — Опять снишься мне.