Элрик был поражен таким приемом — раньше он не видел ничего подобного. Сила и точность действий Оуне были просто невероятны. Это было боевое искусство, о котором будут говорить еще тысячу лет, многие попытаются ему подражать и погибнут, делая это.

Пика сделала свое дело, раскроив доспех воина Жемчужины, а меч завершил начатое. Однако воин Жемчужины был жив.

Он застонал. Он забормотал что-то. Он засучил руками. Его меч поднялся, словно чтобы защититься от уже нанесенного удара. Здоровенный конь воина поднялся на дыбы, ноздри его дымились яростью. Оуне увела своего коня в сторону. Ее меч оставил свой след в теле воина Жемчужины. Ее руки потянулись за вторым копьем, за кинжалом.

Элрик снова поскакал вперед, нацелив собственную пику в треснувший доспех, надеясь последовать примеру Оуне, однако его клинок попал в слоновую кость и был отражен. Элрик потерял равновесие на несколько мгновений, и воин Жемчужины сумел воспользоваться этим. Его меч ударил по доспехам Элрика с такой силой, что в шлеме у него раздался невыносимый грохот, а из глаз посыпались искры. Он упал на шею лошади и едва смог отразить следующий удар. Тогда воин Жемчужины издал вопль, глаза его еще больше расширились, красный рот разверзся, из него клубилось нечистое дыхание, а кровь ручьем лилась из-под латного воротника между шлемом и нагрудником. Он надвинулся на Элрика, который увидел, что рукоять пики торчит из груди воина в том месте, где она пробила нагрудник.

— Это не останется безнаказанным! — воскликнул воин Жемчужины. Его слова прозвучали как угроза,— Я этого не могу допустить!

И с жутким грохотом — словно мешок с костями — он свалился с коня на плиты двора. За ним вдруг заработал фонтан, выполненный в виде фигового дерева. Вода быстро переполнила лоток, и ручеек коснулся тела воина Жемчужины. Лошадь без всадника начала ржать и бегать кругами, поднимаясь на дыбы и пуская из паста пену. Потом она галопом выскочила за ворота и понеслась по мраморной дороге.

Элрик перевернул тяжелое тело, чтобы убедиться, что в воине Жемчужины не осталось жизни, и осмотреть поврежденные доспехи. Он не переставал восхищаться боевым приемом Оуне.

— Я такого еще не видел,— сказал он,— а ведь сражался рядом с прославленными воинами и против них.

— Похититель снов должен многое знать,— сказала она, принимая его похвалу.— Этому приему научила меня моя мать, которая была отважной воительницей — куда мне до нее.

— Твоя мать была похитительницей снов?

— Нет,— с отсутствующим видом ответила Оуне, рассматривая свой погубленный меч. Она бросила его, подобрала меч воина Жемчужины и сказала: — Она была королевой.