— Помни, что в Кварцхасаате есть люди, которые являются врагами не только тебе, Элрик из Мелнибонэ. Они враги и этой девочки. Враги баурадимов. Твоя миссия еще не закончена. Она не будет закончена, даже когда мы вернемся в Бронзовый шатер.

— Тогда ты должна дать мне совет, госпожа Оуне,— сказал Элрик.— Ведь я новичок в этих краях.

— Я не могу дать тебе ясный совет.— Она отвела глаза, в которых Элрик увидел выражение застенчивости, может быть, даже боли.— Но я могу принять решение. Мы должны объявить о Жемчужине.

— Насколько я понимаю, Жемчужины не существовало, пока властители Кварцхасаата не выдумали ее, пока кто-то не узнал об этой легенде, пока не появились наемники-колдуны.

— Но теперь она существует,— сказала Оуне.— Госпожа Варадия, ты дашь мне Жемчужину?

— Охотно,— сказала Священная Дева. Она взбежала по оставшимся ступеням, сняла шар с постамента и бросила на пол — по залу разлетелись осколки матового стекла, смешавшись с костями и доспехами воина Жемчужины. Варадия подняла Жемчужину одной рукой, как ребенок поднимает с земли мячик. Она удовлетворенно перебросила Жемчужину несколько раз с руки на руку — теперь Варадия могла не бояться ее.— Как она прекрасна. Неудивительно, что они искали ее.

— Они ее создали, а потом использовали, чтобы поймать тебя в ловушку.— Оуне протянула руку и поймала Жемчужину, брошенную ей Варадией,— Ах, как это нехорошо — те, кто смог создать такую красоту, чтобы завладеть ею, не останавливались ни перед каким злом...— Она нахмурилась и оглянулась — что-то неожиданно встревожило ее.

Во Дворце Жемчужины стало темнеть.

Отовсюду в помещение стал проникать ужасающий шум, мучительные стоны, громкие вопли и причитания, крики боли, словно в одно мгновение обрели голос все мучимые души мультивселенной.

Эти звуки проникали им в самые мозги. Ими полнились их уши. Они в ужасе увидели, как пол Дворца разверзся и начал раскачиваться, как стены слоновой кости со всей их великолепной мозаикой и резьбой начали гибнуть прямо у них на глазах — съеживаться и опадать, как ткань, внезапно извлеченная из склепа на свет дня.

А потом за всем этим шумом они услышали смех.

Это был веселый смех. Беззаботный смех ребенка.

Это был смех освобожденного духа. Это был смех Варадии.

— Наконец-то она исчезает. Она исчезает! Ах, мои друзья, я больше не рабыня.

Перешагивая через весь этот опавший мусор, через все это разложение и тлен, обрушившиеся на них, через разрушенный каркас Крепости Жемчужины пробралась Оуне. Она шла торопливым шагом, но с осторожностью. Она держала за руку Варадию.