И тем не менее они — все трое — по-прежнему находились в ее сновидении. Огромная Жемчужина мерцала с той же силой, что и прежде, Крепость со всеми ее лабиринтами, переплетающимися переходами и помещениями все еще оставалась их тюрьмой.

— Ты поняла,— сказал Элрик Оуне.— Ты знала, о чем они говорили. Их язык был языком ребенка — языком, стремящимся к силе и не добивающимся желанного. К силе, понимаемой по-детски.

Но Оуне снова взглядом призвала его к молчанию.

— Теперь Варадия знает, что силу никогда не найти в отступлении. В отступлении можно рассчитывать лишь на то, что одна сила уничтожит другую или что тебе удастся спрятаться, как прячутся от бури, перед которой ты бессилен, пока она не кончится. В отступлении нельзя получить ничего, кроме себя самого. Но в конечном счете ты непременно должен лицом к лицу встретить зло, которое стремится уничтожить тебя.

Впечатление создавалось такое, будто Оуне пребывает в трансе, и Элрик догадался, что она повторяет уроки, усвоенные ею в годы ученичества.

— Вы пришли не похитить Жемчужину, а спасти меня из ее тюрьмы,— сказала Варадия, когда Оуне взяла ее маленькие ручки в свои.— Вас послал мне на выручку мой отец?

— Он просил нас о помощи, но мы предоставили ее по доброй воле,— сказал Элрик. Наконец-то он вложил свой меч в ножны. Он чувствовал себя глуповато в доспехах героя сказочной легенды.

Оуне поняла, что он чувствует.

— Мы вернем все это Шамогу Борму, мой господин. Ему разрешено возвратиться в Крепость, госпожа Варадия?

Девочка улыбнулась.

— Конечно!

Она хлопнула в ладоши, и в двери горделиво вошел Шамог Борм.

На нем все еще были одеяния наказания. Он преклонил колени у ног своей госпожи.

— Моя королева,— сказал он, и его прекрасный голос сорвался от сильных чувств.

— Я возвращаю тебе твои доспехи и твое оружие, твоих близнецов-коней Тадию и Тарона и всю твою честь, Шамог Борм,— сказала Варадия голосом, исполненным тепла и гордости.

Элрик и Оуне сняли с себя доспехи и остались в своих обычных одеждах. Шамог Борм надел свой нагрудник, украшенный золотом и серебром, наголенники, ярко сверкающий шлем, на поясе в ножнах у него был меч, а зачехленные копья пристегнуты к лошадям. Остальные свои доспехи он пристегнул к седлу Тадии. Наконец он был готов. Он снова преклонил колени перед своей королевой.

— Моя госпожа, я готов выполнить любое твое приказание.

Варадия неторопливо ответила:

— Ты можешь путешествовать где хочешь, великий Шамог Борм. Но только помни: ты должен продолжать бороться со злом, где бы с ним ни столкнулся, и никогда больше не позволять наемникам-колдунам нападать на Крепость Жемчужины.