— Да,— сказал он.— Я знаю, как воспользоваться ею.

Он положил Жемчужину в собственный поясной мешочек, а Оуне сказала ему:

— Я думаю, она несет зло — эта Жемчужина.

Он согласился с нею.

— Я тоже так думаю. Но иногда зло можно использовать для борьбы со злом.

— Не могу принять этот аргумент.— Казалось, ее обеспокоило что-то.

— Я знаю,— сказал он.— Ты об этом уже говорила,— И теперь наступил его черед поцеловать ее — нежно, в губы,— Судьба жестокая штука, Оуне. Было бы лучше, если бы она вела нас одним прямым путем. Но она вынуждает нас делать выбор, и мы никогда не знаем, лучший ли выбор делаем.

— Мы смертные,— сказала она, пожав плечами.— Такова наша участь,— Она протянула руку и прикоснулась к его лбу.— У тебя неспокойный ум, мой господин. Пожалуй, я похищу у тебя несколько малых снов, которые причиняют тебе беспокойство.

— А ты можешь похищать боль и превращать ее во что-нибудь такое, что можно продать на вашем рынке?

— Я часто делаю это,— сказала она.

Она положила его голову себе на колени и, глядя на него нежным взглядом, начала массировать его виски.

Он сказал сонным голосом:

— Я не могу предать Симорил. Не могу...

— Я ни о чем другом тебя не прошу, просто усни,— сказала она.— Настанет день, и у тебя будет немало поводов для сожалений и горечи. А пока я могу забрать у тебя немного того, что не играет особой роли.

— Не играет особой роли? — Голос его прозвучал невнятно — он под воздействием ее нежных рук погружался в дрему.

— Для тебя, мой господин. Но не для меня...

И похитительница снов начала петь. Она пела колыбельную песню. Она пела о больном ребенке и скорбящем отце. Она пела о счастье, которое можно найти в простых вещах.

А Элрик спал. И пока он спал, похитительница снов прибегла к легкой магии и забрала несколько из его полузабытых воспоминаний, которые отравляли его ночи в прошлом и могли отравлять в будущем.

А когда Элрик проснулся на следующее утро, у него было легко на сердце и на душе. Его приключения в царстве Снов остались лишь смутным воспоминанием. Но он помнил о своей привязанности к Оуне и был исполнен решимости как можно скорее добраться до Кварцхасаата и дать господину Гхо то, чего тот желал больше всего в мире.

Прощание его с баурадимами было искренним и взаимно печальным. Они умоляли его вернуться, присоединиться к ним в их путешествиях, охотиться с ними, как это делал его друг Ракхир.