Он всегда оставался рабом своей меланхолии, своих физических недостатков, самой крови, текущей в его жилах. Он смотрел на жизнь не как на логически обоснованную цепочку событий, а как на ряд не связанных между собой явлений. Он всю жизнь пытался собраться с мыслями и, если это будет необходимо, принять бессистемную природу вещей и научиться жить с этим знанием, однако за исключением тех коротких периодов, когда он переживал сильнейшие личные кризисы, ему редко удавалось связно мыслить достаточно долго. Возможно, причиной тому была его жизнь изгнанника, его альбинизм, его зависимость от меча, его одержимость знанием собственной роковой судьбы.

Что такое мысль? — спрашивал он себя. Что такое чувства? Что такое умение властвовать и стоит ли за это бороться? Может быть, лучше жить, руководствуясь инстинктами, чем думать и ошибаться. Может, лучше оставаться марионеткой богов, подчиняться их прихотям, чем пытаться стать хозяином собственной судьбы, чем противостоять воле Владык Высших Миров и в конечном счете пострадать за свою строптивость?

Так он думал, бичуемый обжигающим ветром, борясь с опасностями природы. А в чем разница между опасностями природными и опасностями неконтролируемых мыслей и чувств? Тем и другим свойственны одинаковые качества…

Но вот его народ, властвовавший над миром в течение десяти тысяч лет, жил совсем под другой звездой. Они не были ни настоящими людьми, ни истинными представителями древних, живших еще до человека. Они были промежуточной ступенью, и Элрик инстинктивно чувствовал это. Он чувствовал, что он — последний в кровосмесительном роду, который, ни минуты не сомневаясь, использовал дарованное ему Хаосом колдовство — как другие используют благоприобретенные навыки — в собственных корыстных целях. Его народ был порожден Хаосом, и ему не требовались никакие самоограничения, никакое умение владеть собой, свойственные новым народам, которые появились с приходом эпохи Молодых королевств. Но даже и эти народы, если верить Сепирису, не были настоящими людьми — те должны были появиться на лике Земли, когда порядок и прогресс станут делом обыденным, а влияние Хаоса будет сведено к минимуму… при условии, что дело Элрика восторжествует и он уничтожит мир, в котором живет.

Эта мысль еще больше усугубляла его мрачное настроение, потому что у него не было другой судьбы, кроме смерти, никакой цели в жизни, кроме той, что определила для него судьба. Зачем противиться неизбежному, для чего затачивать свой ум или приводить в порядок мысли, когда он — всего лишь жертва, которая должна быть принесена на алтарь судьбы?