Ночью мне снова приснился полет на драконе. Под нами расстилалась мирная земля. Мы парили над стройными башнями и минаретами диковинного города, слепившего глаз буйством красок. Я знал, как называется этот город. Я знал, что родился в нем и вырос.

Тем не менее тоски по дому я не испытывал, скорее наоборот, и потому поворотил дракона. Мы полетели прочь от города, над безбрежным темно-зеленым океаном. Над горизонтом вставала громадная, серебристо-золотая луна…

Утром меня разбудил рокот автомобильных двигателей. Отыскав ощупью халат, я встал, оделся и выглянул в окно. У крыльца стояли три машины. Все государственные. Два легковых «мерседеса» и черный полицейский фургон. Что ж, все понятно. Вот и моя очередь настала: приехали арестовывать.

Или продолжают пугать?

Может, ускользнуть через заднюю дверь? Заманчиво… Но какой получится конфуз, какое унижение, если меня схватят полицейские, которых отправили охранять черный ход!.. В коридоре между тем послышались голоса — спокойные, уверенные. Никто ни на кого не кричал. Я расслышал, как слуга сказал, что попробует разбудить меня.

Время еще есть… Когда слуга открыл дверь и заглянул в мою спальню, я сказал, что спущусь через минуту. Он ушел, а я умылся, побрился, надел все чистое, достал военную форму. Закончив одеваться, я спустился в холл, где ожидали двое в одинаковых кожаных пальто и с одинаковыми повязками гестапо на рукавах. Всего двое? Ну да, остальные, по всей видимости, окружили дом.

— Доброе утро, господа, — я остановился на нижней ступеньке лестницы. — Чем могу быть полезен? — несмотря на всю свою банальность, эти фразы казались весьма уместными.

— Граф Ульрик фон Бек? — спросил тот из них, кто был хуже выбрит. Подбородок весь в порезах… Второй, молодой, смуглявый, переминался с ноги на ногу.

— Именно так, — подтвердил я. — А вы, господа?..

— Лейтенант Бауэр. Со мной сержант Штифтунг. Нам известно, что вы владеете государственной собственностью. Господин граф, мне приказано забрать у вас эту собственность или возложить на вас ответственность за ее сохранность. Если, к примеру, она пропадет или уже пропала, вся вина за исчезновение этой вещи целиком и полностью ляжет на вас. Поверьте, господин граф, мы ни в коей мере не хотим вам досаждать. Напротив, мы были бы очень рады прийти к взаимовыгодному соглашению.

— Иными словами, либо я добровольно отдаю вам семейную реликвию, либо вы меня арестуете?

— Сами понимаете, господин граф, — что исход все равно будет в нашу пользу. Решайте, что вам удобнее — тосковать по свободе за колючей проволокой или и дальше наслаждаться домашним уютом?