— Как вы сюда попали, лейтенант?

— По чистой случайности, уверяю вас. Как и вы, мсье, — Фроменталь помог мне сесть на длинной кровати, столь узкой, что ее боковины стискивали даже мое исхудавшее тело. — Я убегал от врагов, которые напали на наш отряд, отправившийся на поиски древнего Тональ-Орна. Мой товарищ погиб. Я сам был на краю гибели, но наткнулся на какой-то храм. Спрятался в склепе. Как выяснилось, забрался глубже, чем предполагал. Провалился сюда.

Обстановка комнаты, в которой я находился, была весьма скудной. Почему-то возникало ощущение, что я очутился в древнеегипетской гробнице, вроде тех, которые видел в юности во время школьной поездки к пирамидам и в Святую Землю. Я огляделся, в глубине души ожидая увидеть на стенах карту ши, но их не оказалось. Тогда я посмотрел на себя: на мне была длинная, тесноватая хламида, наподобие ночной рубашки, в Египте такие называют джеллабами. Комната длинная и узкая, как и кровать, освещалась она изящными сосудами со светящейся водой. Нее предметы обстановки тоже были длинными и узкими, будто вытекли из плотной горловины. Я словно вернулся в зеркальный зал из числа тех, которые были безумно популярны в Вене несколько лет назад. Даже огромный француз выглядел на фоне обстановки невысоким, приземистым, что ли. Странное место…

Вдруг я понял, что чувствую себя просто превосходно. Уже давненько я не ощущал такого прилива сил — верно, с моих тренировок под надзором старого фон Аша.

Тишина, царившая в этом месте, тоже прибавляла настроения. Шум водопада звучал вдалеке и казался умиротворяющим. Говорить не хотелось, но любопытство взяло верх.

— Если это не Мо-Оурия, то где же мы?

— Строго говоря, это вообще не город. Это университет, хотя, в отличие от большинства других университетов, он занимается самой разнообразной деятельностью. Его возвели по обеим берегам светового потока. Так что ученые имеют возможность изучать воду и ее язык.

— Язык?

— Ну да. Эти существа не верят в разумность воды — в том смысле, в каком мы рассуждаем о разумности животных. Они верят в то, что все на свете обладает собственной природой и что если изучить и понять последнюю, можно добиться согласия с окружающим миром и жить в полной гармонии. Они недолюбливают машины и механизмы, но охотно используют все, что может им пригодиться в их исследованиях.

Мне сразу представилась некая восточная страна, что-то вроде Тибета, население которой проводит дни и годы в глубоких медитациях. Быть может, те, кого Фроменталь называет хозяевами, попали сюда в древности, укрылись в подземелье, спасаясь от какого-то врага, и за многие сотни лет оторвались от действительности — по крайней мере, по моим, достаточно пуританским меркам.