По дороге я спросил Фроменталя, знаком ли он с Бастэйблом. Выяснилось, что француз встречался с ним однажды, как раз в университете. По его мнению, Бастэйбл регулярно посещал главный город Мо-Оурии.

— Значит, отсюда можно уходить и возвращаться?

— Ну разумеется, друг мой, — похоже, мой вопрос позабавил Фроменталя. — Если ты Освальд Бастэйбл. Этот англичанин принадлежит к элитной — именно так — группе людей, способных перемещаться по дорогам, которые принято называть лунными. Он может по желанию переходить из одного измерения в другое. Сдается мне, он считает вас очень важной персоной.

— Откуда вы это знаете?

— От мадемуазель Оуны. От кого же еще?

— По-моему, он куда больше интересуется моим мечом, нежели мной.

— Ученый Гоу знаком с ним. Я слышал, как они говорили о мече. По мне, для Бастэйбла одинаково важны и вы, и ваш клинок.

Мы миновали очередную арку и вошли в дом, который на вид был возведен из живой плоти. Однако на ощупь его стены были холодны, как и положено каменным.

Лестница привела нас на самый верх, в помещение, залитое светом канделябра, в котором пламенели десятки тех самых высоких «бутылок», которые я уже видел раньше. На стенах висели карты, диаграммы, схемы на всевозможных языках. Чаще всего встречалась вязь наподобие арабской, восхитительная в своем каллиграфическом совершенстве. По всей видимости, это были слова на языке офф-моо. Диаграммы, схемы, да и вся обстановка помещения выглядела черно-белой; по крайней мере, таковой воспринимали ее мои глаза, как будто я невесть каким образом попал в кинопроектор и очутился в некоем вестерне.

Голос Фроменталя сделался вдруг ниже и звучнее прежнего:

— Граф фон Бек, позвольте представить моего доброго друга и наставника Ученого Фи, который руководил теми, кто вернул вам здоровье.

Мой голос, когда я промямлил что-то вроде «очень приятно», прозвучал в моих собственных ушах хрипло, почти неслышно. Я с трудом удержался от того, чтобы не разинуть рот и не выпучить глаза, как простолюдин. Сперва мне показалось, что передо мной стоит мой двойник, но в следующий миг я осознал, что Ученый Фи гораздо выше и куда более худ, а вот резкими, заостренными чертами бледного лица он в изрядной степени напоминал меня самого. Еще один альбинос! Череп раза в два больше моего и вполовину шире, увенчанный коническим головным убором, который, как ни забавно, в точности повторял размеры и форму лица нашего хозяина. Свободное шелковое одеяние, опять-таки, похожее на мое собственное, с длинными и широкими, словно у китайского мандарина, рукавами; подол волочился по полу и потому ног существа было не разглядеть. Скошенные алые глаза, вытянутые уши, заломленные брови — дурная пародия на несчастного фон Бека. Может, эти существа и есть мои предки? Может, гены офф-моо сделали меня изгоем в моем мире? Может, я наконец отыскал свою родню? Чувство принадлежности к народу подземелья нахлынуло столь внезапно, что я чуть не расплакался. Но — взял себя в руки и торжественно поблагодарил Ученого Фи за гостеприимство. И за то, что он помог вернуть меня к жизни.