— Всегда рад оказать услугу, — едва он произнес эту фразу, разумеется, по-гречески, как бы перекатывая во рту тягучие звуки, я понял, что все мои догадки насчет родства фон Веков и офф-моо не стоят и ломаного гроша. — Крайне редко выпадает мне честь помогать существу с вашей физиологией, которая, должен признать, имеет много общего с нашей, — голос мягкий, выверенный до ноты, обволакивающий; Ученый Фи не столько говорил, сколько пел. Кожа бледнее моей — если это возможно — и совсем прозрачная. Глаза цвета янтаря с розоватым отливом, уши скошены назад и острые на кончиках. У меня уши точь-в-точь такие же, разве что поменьше. В моем мире подобные уши называют «ушами дьявола».

Наш хозяин проявил изысканное радушие. Он не преминул осведомиться о моем состоянии, потом сообщил, что если у меня возникнут какие-либо вопросы, он с радостью ответит на них — при условии, что они не выйдут за пределы его скромных познаний. Мне подумалось, что Фи держится со скромностью гения, сознающего свою гениальность. Он подвел меня к нише в стене и указал на мой меч, лежавший в этой нише.

Фроменталь тактично сказал, что вспомнил о срочном деле на окраине и вынужден нас покинуть. «Увидимся позже», — прибавил он.

Ученый Фи предложил прогуляться по саду тенистых цветов, где, прибавил он, тихо и уютно и царит сказочный аромат. Я не стал отказываться. Он ласково взял меня под руку и вывел из дома. Мы двинулись по улице с ее стройными рядами сталагмитов, уходящих в неведомую даль в свете реки. Приглядевшись, я внезапно сообразил, что гигантские сталагмиты суть дома. Любой романтик на моем месте преисполнился бы неизбывного восхищения перед этим чудом природы и человеческих — почти человеческих — рук. В этом месте царила красота, о которой издавна грезили поэты. Какие слова, чтобы описать подземелье, подобрал бы, к примеру, Гете? Ощутил бы он себя придавленным этой красотой, подобно мне?

Следом за Ученым Фи я пересек улицу и приблизился к стене, в которой была дверца. За дверцей скрывался роскошный вид, весь в жемчужно-серебристых тонах, — огромные, изумительной прелести растения, тянувшиеся ввысь от единого массивного корня и раскрывавшиеся точно зонты, образуя над головами свод из переливчатых мембран. Эти растения напоминали внутренние органы какого-то немыслимого существа, казались изображениями в разрезе из книги по медицине. Они источали густой наркотический аромат, который отнюдь не притуплял чувств — наоборот, делал их острее. Я сразу стал словно лучше видеть, замечать больше деталей и оттенков. Фи сказал, что в Мо-Оурии сады, подобные этому, покрывают территории площадью с целые страны верхнего мира. Оказалось, что сами цветы и их стебли — важнейший источник питания, еще из них делают лекарства, изготавливают мебель и так далее. Растут они на плодородной земле, которую река намыла на поверхности.