Вздрогнув от изумления, она посмотрела на него, потом счастливо улыбнулась.

— Меня нельзя назвать легкомысленной, милорд, но в данном случае…

Альбинос быстро вскочил на ноги.

— Мунглам, костер хорошо горит?

— Да, Эльрик. До утра можно не подкладывать. — Мунглам склонил голову набок, подождал, не скажет ли его друг что-нибудь еще, затем пожал плечами и подошел к седельным сумкам, так и не поняв, в чем дело. У Эльрика не было привычки задавать пустые вопросы.

Альбинос, который просто не знал, как продолжить разговор с Мунгламом, резко повернулся к Зарозинии, заговорил настойчиво, убежденно:

— Я — убийца и вор, недостойный…

— Милорд Эльрик, я…

— Тебя пленила легенда, вот и все.

— Неправда! Если ты чувствуешь то же, что чувствую я, ты знаешь, что это не так!

— Ты слишком молода.

— Но не для любви.

— Остерегись! Я должен до конца сыграть отведенную мне роль.

— Роль?

— Я обречен не знать покоя. Жалость живет в моем сердце, но я редко в него заглядываю. Все мои желания и поступки определяют не Звезды, не Судьба, не Люди, не Боги, не Демоны, а злой рок, преследующий меня по пятам. Посмотри на Эльрика, Зарозиния, любимую игрушку Времени, Эльрика из Мельнибонэ, который ненавидит себя всеми силами своей души!

— Это самоубийство!

— Да. Я совершил великий грех, ибо приговорил себя к медленной смерти. И те, кто следуют за мной, страдают не меньше, чем я.

— Ты говоришь так только потому, что сходишь с ума от чувства вины.

— Я и не отрицаю, что виновен.

— А рыцарь Мунглам тоже страдает не меньше, чем ты?