Зелье в ступке затвердело, и Эльрик разломал его на маленькие кусочки.

— Если принять слишком большую дозу, — предупредил он, — можно отравиться. Эффект неуязвимости продолжается несколько часов, хотя в редких случаях снадобье может не подействовать. Впрочем, риск невелик. — Он протянул своим спутникам, с сомнением глядевшим на снадобье, по лепешке. — Проглотите их перед тем, как мы войдем в цитадель, или в том случае, если по пути нам встретятся орогиане.

Они вскочили на коней и продолжили путь.

В нескольких милях к юго-востоку от Трооса, слепец запел во сне страшную песню и разбудил сам себя.

Эльрик, Мунглам и Зарозиния подъехали к цитадели Орог в сумерках. Лающий отрывистый голос окрикнул их с крепостной стены, окружающей большое квадратное здание — древнюю резиденцию орогских королей. Из толстых каменных стен, поросших лишайником и мхом, сочилась вода. Единственным входом в цитадель служила покрытая на фут черной вонючей грязью тропинка, по которой мог пройти только один человек.

— Что вам надо в королевском дворце Гутерана Могучего?

Они не видели, кто задал им этот вопрос.

— Мы просим, чтобы король оказал нам гостеприимство и дал аудиенцию, — весело крикнул Мунглам. — Мы сообщим ему очень важные новости.

Из-за башенки на стене выглянуло перекошенное лицо.

— Войдите, незнакомцы. Мы рады вас приветствовать, — заявил часовой безрадостным тоном.

Тяжелые деревянные ворота поднялись; путешественники с трудом проехали по тропинке, очутились во внутреннем дворе цитадели.

По серому небу стремительно неслись черные рваные тучи, словно им не терпелось как можно скорее покинуть границы Орога и омерзительный лес Троос.

Двор был тоже покрыт черной вонючей грязью, хотя и не такой глубокой. Справа от Эльрика каменные ступени поднимались ко входу под аркой, поросшей тем же лишайником, что стены цитадели и деревья Трооса.

На верхнюю площадку лестницы вышел высокий человек благородной внешности с такими же, как у Эльрика, молочно-белыми волосами, но грязными и спутанными. Выглядел он лет на сорок-пятьдесят, на его волевом, изрезанном глубокими морщинами лице выделялись крупные оспины. Он был одет в куртку из мятой кожи и желтую юбку до голеней; на поясе у него висел обоюдоострый кинжал без ножен.

Человек остановился, бросил на путешественников тяжелый взгляд из-под полуопущенных век, подал знак стражнику, который бросился закрывать ворота, сказал безо всякого выражения в голосе:

— Мужчин убейте, женщину не трогайте. — Эльрику доводилось слышать, как таким тоном разговаривают ожившие мертвые.