Бастерхази подтолкнул ее в спину и одновременно поставил щит, какой-то странный, незнакомый. Что это за щит, Шу поняла буквально через несколько шагов, когда сосущая пустота внутри нее наконец-то начала заполняться, а мир вокруг — снова обретать краски, вкус и запах.

Правда, вместе с красками начали возвращаться и совсем другие ощущения. Шу невольно вздрогнула, наконец-то почувствовав прикосновение. Горячее, нужное — через ладони Бастерхази в нее вливалась сила. Но еще больше в этом прикосновении было опасности. Иррациональной, удушающей, давящей опасности, словно ее касался не ласковый и заботливый любовник, а омерзительное, вечно голодное порождение Бездны. И острый взблеск его злости, стоило ему ощутить ее новую реакцию, лишь испугал ее еще больше.

— Что за зуржьего дерьма наговорила тебе Саламандра? — тихо, стараясь не выплеснуть бурлящую в нем ненависть к уже мертвой интриганке, спросил Бастерхази.

И коротко выругался. Потому что Шуалейда тут же вспомнила — и что Саламандра ей рассказала, а главное, что ей показала. В отвратительных подробностях. Шу сама не думала, что так хорошо все это запомнила. Она же старалась пропускать мимо ушей! Но ничего, ровным счетом ничего не могла с собой поделать. Картины насилия и убийств не просто стояли перед глазами — они затягивали, вползали ей под кожу, требовали рассмотреть и прочувствовать вновь и вновь каждую отвратительную подробность.

Мерзость, злые боги, какая же мерзость!

— Не трогай меня. Пожалуйста, — с трудом справившись с потребностью завизжать и отпрыгнуть от темного шера в ужасе, попросила Шу. Остаться спокойной и не отдергиваться от его касания ей не удалось, и она как можно мягче попыталась вывернуться из его объятий. — Я… не хочу об этом. Не сейчас.

— Поговорим об этом позже.

— Нет! Не хочу…

— Позже, ваше высочество. — Бастерхази отстранился, и Шу вздохнула с облегчением. И плевать, что поток живительной энергии прервался. Лучше она останется пустой, только не дотрагиваться, только не ощущать этой склизкой ядовитой гадости, разъедающей ее кожу и ее душу. — Вам нужно отвлечься. Попросите Герашана, он поможет вам слить эту дрянь.

— Эту ложь? — в последней отчаянной надежде спросила Шу, подняв глаза на Бастерхази: по-прежнему красивого, по-прежнему манящего, но страшного до тошноты. — Пожалуйста, скажи мне, что она солгала! Ты же не убивал семью Эспада?.. Ты не убивал детей?..

Перед глазами вспыхнуло зарево пожара, по ушам ударил отчаянный, полный муки детский крик, внутренности скрутило от запаха паленой плоти.