Все происходящее казалось ей кошмарным сном. Особенно то, что она четко понимала: Дайм виноват. Именно он убил Саламандру, то есть он с Бастерхази вместе. Слишком вовремя и эффектно он появился с телом на руках, и слишком явно Бастерхази держался на виду.

Но кронпринц ее не слышал. Он кипел ненавистью и болью, он жаждал отомстить всем, кто не уберег его Саламандру, по чьей вине ему сейчас так плохо, так ужасно плохо…

— Не смотри на него, — шепнул ей на ухо Дайм и потянул назад, подальше от своего августейшего брата. — Он не в себе.

Шу тоже была не в себе. Голова кружилась, перед глазами мелькали цветные пятна, а магический резерв был пуст до донышка. И ни боль Дайма Дюбрайна, ни его любовь не могли его восстановить. Словно магия, едва рождаясь, тут же куда-то утекала.

— Кого именно ваше высочество имеет в виду под изменником? — равнодушно осведомился лейтенант лейб-гвардии, не торопясь исполнять приказ, но вставая между кронпринцем и полковником Дюбрайном.

— Да как ты смеешь, деревяшка бесчувственная! Ты, ты… Ты должен был уберечь ее! Это ты должен был поймать упыря! — Голос кронпринца все повышался, и под конец он кричал на весь бальный зал. — Вы все тут изменники! Все!

— Не вмешивайся, — тихо велел Дюбрайн, еще дальше отталкивая Шуалейду от кронпринца, и сам шагнул к нему, не обращая внимания на его бешеные крики.

— Это все из-за тебя! Почему тебя нет, когда ты нужен мне?! Хиссов ублюдок! — С последним воплем кронпринц выхватил шпагу и ударил брата.

Попытался ударить.

Полковник Дюбрайн отвел клинок ладонью, затянутой в черную перчатку, и обнял кронпринца — тесно, не давая ему возможности пошевелиться. А лейтенант Диен аккуратно вынул шпагу из руки кронпринца и вернул ее в ножны. И встал рядом, ясно показывая, что никого не подпустит. Впрочем, никто и не стремился подойти — насколько видела Шуалейда сквозь стаю мельтешащих перед глазами черных мушек, гости в основном спали либо бессмысленно бродили по залу, словно сомнамбулы.

— Я здесь, брат мой. Никто больше не посмеет… — успокаивающе шептал полковник Дюбрайн.

Кронпринц дернулся, когда Дайм погладил его по спине, но тут же успокоился, расслабился. И Шу ясно увидела, как тускнеет аура Дайма — и наполняется светом аура его брата, словно… словно тот пьет чужой дар. Как упырь. Разве Дайм не видит? Зачем он это допускает, он же сейчас сам останется пустым… беспомощным… Она должна помочь ему, прекратить это…

— Не вмешивайся, — раздался над ухом тихий, полный отзвуков гудящего пламени голос Бастерхази, и его руки легли Шу на плечи. — Дюбрайн знает, что делает. А тебе стоит вернуться к отцу и брату. Идем.