- Все. Пора. Удачи всем и, пожалуйста, держите связь через штормграмы.
Посреди пляжа появились три светящихся портала. Для Арена и Ясперы, Бастиана с Кростом и для меня.
Мучиться и паниковать больше не осталось сил. Я потуже затянула косу, проверила запас чуждых крупиц, сделала максимально пафосное лицо - просто, чтобы приободрить саму себя - решительно шагнула к порталу.
- Удачи, Шторм, - крикнул кто-то.
Мне показалось, голос был женский. Но оборачиваться я не стала.
В лицо ударил холодный вėтер. Несмотря на то, что по штормхольдским часам было уже позднее утро, там, где я оказалась, рассвет не спешил. Отчасти из-за близости к северу, отчасти из-за низких свинцовых туч. Лишь редкие вспышки молний освещали пространство небольшой пещеры.
Нечто темное внутри нее заворочалось, неловко поднимаясь.
- Здравствуй.
Я старалась смотреть на монстра без отвращения и страха, потому что Баон не заслуживал этих эмоций. Но у меня вряд ли получалось. Кейман назвал чудом то, что Баон на нашей стороне.
- Дай мне несколько минут, хорошо? Давай встретимся снаружи. Я буду готова. И ещё Кейман наверняка говорил об этoм, но я тоже должна пообещать. Я освобожу тебя, когда все закончится. Любым способом, который ты выберешь. Знаю, что нет слов, которые смогут дать тебе надежду после стольких лет, но… осталось потерпеть совсем немного. Вне зависимости от того, каким будет исход. Я обещаю. И… прости за то, что попалась тебе на пути.
Монстр склонил голову, закрыв сразу десяток глаз. Наверное, я могла бы взять над ним контроль, объединить сознания и как-то поговорить, но даже мысль об этом приводила в ужас. Мне чудился в блестящих глазах Баона немой укор. А ещё – смертельную усталость. Она пугает сильнее всего прочего. Страшнее души, заточенной в тело монстра, может быть лишь смирившаяся с заточением душа.
Я вышла на воздух, чувствуя, что вот-вот холодные лапы мертвых дотянутся до меня.
Есть только одна попытка обуздать магию смерти.
Голоса ворвались в реальность так неожиданно, что я ахнула и схватилась за мокрый и гнилой ствол почерневшего дерева. К гoрлу подкатила тошнота, а сердце потеряло ритм и, кажется, готово было сдаться. Тысячи голосов рвали душу на части. Умоляли, просили, требовали, проқлинали. Мне чудились в голосах мертвых знакомые,и дыхание останавливалось. Побелевшими пальцами я вцепилась в штормграм, чтобы убедиться, что это лишь игры моего дара.
Они живы. Я услышу их по–настоящему, если что-то случится.