Запах черной крови смешался с запахом сырости и гнили, резкие порывы ветра кружили в воздухе стриксов, били их об землю и разрывали на части. Пространство наполнилось истошными криками.

   Я никогда не получала удовольствия от насилия, а сейчас на несколько минут окунулась в прошлое. Когда власть и сила были безграничны. Когда убивать было приятно.

   - Подальше! – крикнула я Баону. – В центр!

   Сминая огромными лапами мелких стрилг и левиафанов, Баон неторопливо продвигался в самый центр темной неуправляемой массы. Его щупальца на подлете останавливали всех, кто пытался приблизиться ко мне.

   Напряжение вокруг можно было пощупать, искры потрескивали на коже, на черных хитиновых панцирях и погружающихся в черную жижу тельцах.

   Сетка из молний накрыла границу, на этот раз не защищая, а уничтожая, в пыль стирая мечущихся в панике и истерике тварей. Если до этого момента они пытались атаковать, то теперь, ведомые природными инстинктами, метались, пытаясь вырваться из смертельной ловушки. Как в замедленной съемке я смотрела на море черно-красных мечущихся тел, слушала надрывные крики и хрипы. Стояла на самом краю панциря Баона, с брезгливой ненавистью отправляя в агонирующую массу все больше и больше молний, до тех пор, пока не иссякла.

   Штормграм во внутреннем кармане нагрелся – пришло сообщение от Уотерторна.

   «Король раздал крупицы магии. Да здравствует король!».

   - Пора, – тихо сказала я Баону.

   Обернулась к Эйгену, но он был поглощен зрелищем. Да и плевать. Я все равно бы это сделала, даже если бы в последний момент кто-то попытался удержать. Правда в том, что за некоторые грани нужно перейти.

   Взгляд заволокло темной пеленой, исказив зрение до предела. И если раньше в пейзаже умирающего Штормхолда была пугающая мерзкая красота, то сейчас и от нее не осталось ни следа. Я знала, что жутко выгляжу с абсолютно черными белками и черными же венами, проступившими под бледной кожей.

   Я знала, что никогда ещё не была близка к тoй Тааре, что едва не выпустила хаос.

   Но все равно обрушила адское пламя на тысячи созданий брата. Навсегда вырезая их из этого мира, как опухоль. Без наркоза.

   Их яростные, полные жажды крови крики, сменились предсмертным воем, когда хрупкая фигура восстала в центре бушующего шторма. Пришедшая с монстром и грозой, богиня хаоса и смерти смотрела на своих детей равнодушно и холодно, а они умирали. Захлебывались черной кровью, которая текла и в венах Таары. Предгорье стало братcкой могилой темных созданий, а мир под названием Штормхолд – их родина, единственный дом – последним пристанищем.