— Садись, — улыбаясь, повторил Иванов. — Я тебе сейчас тоже чайку сделаю.

Донельзя довольная таким развитием событий кицунэ уселась за стол и, пока парень заваривал ей напиток, с живейшим интересом выслушала рассказ Антона о самоубийстве Юргена, о даче, о найденных там странностях. Со стороны могло показаться, что инспекторы мелят языком о своих делах кому ни попадя, вовсю нарушая должностные инструкции, однако напарники точно знали, что это не так. Маша — это Маша... Преданная, любящая, заботливая и хитрая, словно настоящая лисичка. «Третья в дуэте», как когда-то, со всем уважением, охарактеризовал её Швец.

Домовая своей репутации не уронила. Пока входила в курс дела — ни на что не отвлекалась, вопросы задавала изредка и по теме, привычные эмоциональные ахи и вздохи держала при себе, понимая, что им сейчас не место.

Когда призрак закончил, заговорил Иванов. Коротко рассказал о своих изысканиях, показал страничку покойной в интернете. После перешли к вещдокам.

Первым делом открыли банку с травами, которые Инга с неизвестной себе заваривали. Парни по очереди понюхали, попробовали мелкое крошево на ощупь.

— Сбор лечебный. Наверное, от почек. Его чаще всего люди берут, — озвучил свою мысль Швец.

— Похоже, — на всякий случай с умным видом согласился абсолютно не разбирающийся в ботанике Иванов.

— Нет... — протянула задумчиво кицунэ. — Странный состав. Чую, — и она перечислила несколько наименований трав, свободно продающихся в любой аптеке. — Но это не все. Тут специалист нужен. Навскидку скажу: сильное успокоительное. Я в зельях и отварах не слишком сильна, так, пока в деревне жила — кое-чего нахваталась...

Баночку отставили в сторону, перешли к пробам грунта.

Только развязали пакет — в кухню хлынул заплесневелый, приторно-сладковатый аромат смерти. Оба инспектора, не сговариваясь, уставились на кицунэ, ожидая вердикта. Её лисья ипостась, как они только что убедились, позволяла более тонко вникать в сложную гамму запахов.

Маша не подвела. Не дрогнув ни единым мускулом, она сунула личико внутрь и долго, с шумом втягивала в себя воздух. После вдумчиво поковыряла один из грязно-серых комков ноготком.

— Выбросьте эту гадость. Прямо сейчас! — немедленно потребовала домовая, лишь только отстранилась от влажного, липкого, неприятного даже на вид грунта и сразу направилась к мойке, где с остервенением стала намыливать ладони. — Провоняете здесь всё, ещё и беду накличете.

Швец, ни говоря ни слова, споро завязал пакет и тотчас исчез вместе с ним. Вернулся почти сразу.

— Выкинул? — требовательно уточнила домовая. — Тогда иди руки помой.