— Вот... Тапочки, спортивный костюм, ноутбук твой, зарядка для смартфона, книги, котлетки... Я вижу, холодильник имеется, значит не пропадут. Смотри мне, кушать не забывай! — говорила домовая, с энтузиазмом рассовывая вещи по полочкам в имевшемся тут шкафу. — И не экономь! Я тебе завтра ещё привезу, курочку сварю или тефтельки на пару сделаю. Чего хочешь?
Серёга закатил от отчаяния глаза. Если Маша решила окружить кого-то заботой и душевным теплом — то она это сделает, где бы этот несчастный не прятался.
— Ма-а-ш, — осторожно начал он. — Здесь кормят. Хорошо кормят. Диетолог есть...
Ответом парню стало лишь недовольное фырканье:
— Вот и отлично. Будешь кушать всё, что дадут. Ты болен, значит, силы тебе нужны. Больничное питание дело, конечно, хорошее, да только я тебя знаю — половину не съешь, обратно вернёшь. А от моих котлеток не отвертишься...
— Маш, ну зачем?
— Обидеть хочешь? — немедленно прибегла девушка к последнему аргументу в уговорах ничего не понимающего в правильном лежании в больнице инспектора. Состроила обиженную мордашку, надула губки. — Брезгуешь? Конечно... куда там Машке деревенской до разносолов городских...
Иванов рассмеялся:
— Не получится, не разжалобишь! Старый трюк!
Вместо ответа на такую чёрствость девушка схватила с кровати подушку в белоснежной, крахмальной наволочке и ловко запустила её парню в голову, добавив:
— Чтобы всё съел!
Поймав мягкий снаряд на лету, Серёга ловким движением вернул его обратно на кровать и, по-прежнему улыбаясь, согласился (так было проще):
— Как скажешь. Буду есть всё, что принесёшь.
Кицунэ недоверчиво сощурилась.
— Врёшь ведь! — не раздумывая, выпалила она.
— Конечно, — Иванов был само спокойствие. — Машуля, ну сама подумай, куда мне столько еды? Тем более в больнице аппетита у меня никогда нет. Поверь, я знаю, о чём говорю, опыт имеется.. . К тому же доктор сказал, что я здесь на несколько дней. Отощать не успею.
— Ну и шут с тобой, — теперь домовая обиделась по-настоящему. — Не хочешь — не надо, была бы честь предложена.
Инспектор, опытно оценив все масштабы начинающей разыгрываться трагедии и уровень собственного падения в Машкиных глазах, быстренько сориентировался, нашёл компромисс и примирительно попросил:
— Компоту привези, пожалуйста... Очень я его люблю...
На том и договорились.