— Слышал. Вроде как там помогают соскочить всем желающим. Однако лично никого, кто бы там лечился, не видел и даже не слышал. А наркоманов по прошлой службе я знаю будь здоров! — честно признался Иванов.

Марек помалкивал. Призрак поняв, что рассказ заканчивать придётся ему, продолжил:

— Тем не менее, наша фигурантка отправилась именно туда и с тех пор семья о ней ничего не знает. Мы решили в это заведение завтра наведаться, когда администрация на месте будет. Так удобнее.

— Согласен. А в беседе с родителями связи какие-нибудь установить удалось? — не преминул поинтересоваться Иванов, прекрасно понимая, что звучит это чуть свысока, будто разговор начальника с подчинённым.

«Сами виноваты» — мелькнула злорадная мыслишка — он не просил его в клинику укладывать и мозговым центром назначать. Друг, похоже, думал точно так же. Вымученно вздохнув, Антон ответил:

— Да. Пара подружек, уже отработали. Пусто. Ещё кое-какие одноклассники неподалёку обитают. Их тоже сегодня навестим. Родители нам не врут, — счёл нужным уточнить Швец. — Я в невидимке потом вернулся, послушал разговоры... Допекла она их, точно тебе говорю... Дурёха! — эмоционально закончил призрак своё повествование и было откровенно непонятно — родителей непутёвой Инги ему жалко, или её саму, или всех вместе, включая разрушенную девичью жизнь и разбитые надежды мамы с папой.

— Ясно, — без особого сочувствия в голосе протянул Сергей. — Я дактилокарты с дачи передал, кому следует. Ответ дадут как только, так сразу, но обещали не затягивать. Ещё чем-то могу помочь?

Демон со Швецом переглянулись.

— Пока нет, — наконец-то подал голос Марек, отвечая за обоих. — Мы вроде бы неплохо сработались. Ещё пару-тройку дней, если ничего экстраординарного не произойдёт, можешь болеть спокойно. Пока то, сё... пока всех опросим... Когда вторую женщину, проживавшую с Ингой, установим — сразу сообщим, не сомневайся. Только тогда, может, что-то и закрутится, не раньше.

Фраза о том, что Антон и коллега из Ада вполне себе «сработались» несколько покоробила Иванова. Однако это была не ревность к другу — нет. Все присутствующие считали себя профессионалами и в детские обидки впадать не собирались, как и предаваться пустопорожним сентиментальным рассуждениям на тему «разрывающихся под гнётом обстоятельств взаимоотношений». Просто угодившему в клинику парню не доставляло никакого удовольствия осознание того, что кто-то делает его работу, а он сам словно у обочины стоит, ожидая неизвестно чего.

А если уж совсем начистоту — Серёге было тоже интересно самому, своим посильным участием, узнать, что произошло на самом деле с Юргеном и Ингой. Ну и в палате убивать время бездельем не хотелось.