— Не понимаю я тебя, твое величество, зачем так правил, коль про все знал. — Радмир опять откинулся на ствол березы и прикрыл глаза.

— Как учили, так и правил, — ответил царь и растянулся на траве. — Хорошо-то как… А что у тебя с этим тысячником? — неожиданно спросил Ккраснослав, и Радмир вздрогнул.

— С чего взял, что у меня с ним что-то есть? — спросил он.

— Я же царь, я не только слушаю, что говорят, я по лицам читаю. А ты при упоминании «волчьей тысячи» весь подобрался, а как его имя назвали да похвалили, совсем ушел. Стало быть, не нравится он тебе, что-то к нему имеешь.

— Ярополк хороший человек, и воин хороший, — ответил Радмир. — Более мне тебе сказать, государь, нечего.

— Человек хороший, воин хороший. Заслуги признаешь, а неприязнь есть. Был бы что-то должен иль обидел, то признал бы только хорошим воином… Бабу не поделили?

— Что ты ко мне под кожу лезешь? — вдруг вспылил воин-странник.

— Значит бабу, — улыбнулся царь, но развивать тему не стал.

Радмир зло посмотрел на полянского самодержца и вдруг успокоился, усмехнувшись про себя. Чем-то ему Краснослав даже нравился. Мужчина снова закрыл глаза и вслушался в шорох листвы, будто шепчущей: «Белава-а…».

Чародей и разбойник продолжали пробираться к границе Полянии. Они почти не разговаривали, уставшие и сонные мерно покачивались в седлах, бредущих лошадей. Змейка не подавала признаков жизни от самой разрушенной крепости. Признав пользу меча, Лихой даже расслабился, перестав цепко осматривать дорогу.

— Может еще один переход? — спросил разбойник. — Всего день до Граньки остался.

— Нет, — ответил Дарей, не открывая глаз. — У самой границы перенесемся. Я много сил потерял.

— Так ты же из воздуха силу берешь. Вон сколько его кругом, — не сдался бывший атаман.

— Чародеи не только воздухом питаются. Чтобы до конца оправиться, мне обычная еда нужна и неплохо бы поспать.

— Давай я в село какое-нибудь смотаюсь, чай, тоже брюхо к спине прилипло, — предложил Лихой.

— Опасно, — возразил чародей, но открыл глаза и заинтересованно посмотрел на разбойника.

— Тю-ю, — насмешливо протянул тот, — это Лихому-то опасно? Я от дворцовых перевертышей ушел, а уж на открытом пространстве да с лошадью, я их обскачу.

— Уверен? — Дарей все еще сомневался.

— Да век в Полянии прожить, — Лихой уверенно смотрел на чародея, и тот сдался.