– Он сыграл в этом не последнюю роль. Буефар постоянно настаивал, чтобы достаточно большие средства направлялись на поддержку крестьян. Эти деньги существовали только на бумаге, а на самом деле шли прямо в карман Зигеру.

После обеда ко мне подошел Свольд и, пряча глаза, попросился сбегать домой забрать вещи. Я несколько минут разглядывал его, пытаясь понять, о каких вещах он говорит. Насколько я помнил, у них в доме вряд ли было что–либо ценное. А если и было, то мальчишка наверняка все это взял с собой. И тут я понял, что дело вовсе не в этом! Он ведь стоял рядом со мной и слышал все, что я говорил! Тогда я сам не знал, зачем позвал его. Это было скорее интуитивное желание. Однако, покопавшись в себе, я честно признал, что рассчитывал именно на эту вот просьбу Свольда, когда велел ему быть рядом. Ужаснувшись свое расчетливости в первое мгновение, я все–таки нашел в себе силы кивнуть и отдать распоряжение, чтобы Свольда выпустили из замка. Я знал, что никогда этого себе не прощу и знал, что должен так сделать, поскольку Зигер хоть и побежден, но оставался опасен. Может не мне его судить, но пусть это сделают те люди, которые страдали от его произвола.

Свольд вернулся утром, а днем пришло известие, что по дороге к Амстерской границе кто–то напал на Зигера. Он был буквально растерзан, а то, что осталось от тела повесили на суку. Я приказал похоронить останки и это единственное, что я мог сделать. Хоггард проводил меня задумчивым взглядом.

– А ты умеешь быть жестоким, – заметил он. – Не ожидал. Впрочем, Зигер заслужил это.

Матери я рассказал все без утайки. Она несколько секунд смотрела на меня, потом разревелась.

– Проклятый мир, – сквозь слезы сказала она. – Почему он вынуждает детей становиться убийцами?

Я мог бы многое сказать на это. В частности мог привести слова Мастера, который много рассуждал на тему убийц и их жертв. Однако я понимал, что в данный момент это все бесполезно.

– Наш историк, еще в том мире, говорил, что разница между убийцей и Великим составляет количество их жертв. Можешь поздравить меня, я становлюсь Великим.

Мама серьезно посмотрела на меня.

– Не стоит шутить, когда тебе хочется зареветь. Тебе ведь сейчас самому противно… или я плохо тебя воспитала.

– Мне никогда больше не хочется делать что–нибудь подобное. Только… мама, не говори, что я сейчас стал убийцей. Я им стал в тот момент, когда Деррон дал мне настоящий меч. В тот момент, когда впервые использовал его в реальном бою. Может тогда я и спасал множество людей, но суть от этого не меняется. И потом, я не мог оставлять такого врага перед турниром. Мне нужны крепкие тылы, а Зигер так просто бы не сдался. Может если бы я был один, то позволил бы ему уйти. Одним врагом больше, одним меньше. Но ведь он угрожал всем вам.