Глаза по-прежнему резало, но слух уже сумел установить расклад сил. Флоранс сопит и трет глаза за Димкиной спиной. Священник, похоже, прижался к стене неподалеку. Кэтти — на своем прежнем месте. Джон — справа, дышит, напряженный, как тетива. Его слепотой не остановишь… Господин Шарль и незнакомец стоят в проходе между скамьями, судя по словам — целятся друг в друга из пистолетов.

Пат.

Что делать?

Димка почти угадал. Незнакомый ему черный эльф целился не в господина Шарля, а в Джона, как более опасного, и в Кэтти, чтобы Шарль не стал стрелять в него. Собой он еще мог бы рискнуть, но не посторонним человеком…

В руках дона Мильера были не пистолеты, а тяжелые картечницы: черный эльф не двигался. Пуля — возможный промах, картечь — верное попадание. Тем более с небольшого расстояния.

Немного настораживал огромный яггай в красном костюме жениха, но он слишком далеко, да и ослеп от вспышки. Невеста, вроде бы не яггайка, и священник опасности не представляли.

Господин Шарль целился в черного эльфа из знакомого Димке двуствольного пистолета. К сожалению, выстрелить он не мог, был риск, что дон Мильер успеет нажать на курок и свинцовая метла сметет одну из мишеней…

С кем другим можно было бы потянуть время, но не сейчас. Татуировки. Семейный секрет семьи дона Мильера. Его руки — как стальные опоры, он может стоять так хоть двое суток. Хорошо еще, что секрет пуленепробиваемой кожи им так и не удалось создать.

Или удалось?

Рисковать не стоит, господин Шарль наметил в качестве целей глаза черного эльфа.

Момент, удобный момент…

— Так и будем стоять? — раздался в темноте незнакомый Димке голос.

— Пока один из нас не упадет мертвым.

— Я всегда знал, что ваша семья подла и бесчестна…

— Мог бы понять, что вывести меня из себя тебе не удастся.

— Но ты, — незнакомец, похоже, решил попытаться, — ты превзошел всех своих родственников. Служить королю, который поднял тебя из ничтожества.

Димка неожиданно хрюкнул. Ему вспомнилось: «…на помойке подобрали, отчистили от очисток, а он нам фигвамы рисует…»

Нервы, к счастью, у обоих противников оказались крепкими, и, как в американских боевиках, стрельба не началась. Хотя напряжение явственно загудело.