Решать надо было быстро. Еще несколько минут, и вернется полковник.
— Ладно. Что сказать Бертрану, придумаем потом. А пока мы… — Шу обвела притихшую компанию взглядом, спрашивая: все ли готовы следовать за ней? Четыре кивка были ей ответом. — Никто не смеет надевать на шера ошейник!
Левое колесо скрипело, вторя ворчанию Тиссека. По-хорошему, следовало остановиться, но стоило только вспомнить тех двоих, и вожжи сами собой щелкали, подгоняя уставшую конягу.
— Да чтобы я… да еще раз! Провались они в Ургаш!
Узкоглазый Убри внимательно слушал, чем сердил хозяина еще больше. Рассказывать, как его напугали безусый капитан и девчонка, было стыдно и мерзко.
После представления Тиссек не стал ничего объяснять, просто прикрикнул на всех скопом, чтоб немедленно собирались. А вопросы «почему да зачем» пропустил мимо ушей. Видимо, бездельники еще не пропили последние мозги — догадались, что приставать к нему выйдет себе дороже. Только дочка заикнулась было: «Где рыжая, постирать надо». Но, получив сердитое: «Продал! Сама стирай, чай, не шера», — отстала.
Уже стемнело, и дорога среди редкого и низкорослого сосняка казалась серой рекой, перечеркнутой змеями черных теней. Три золотых за пазухой не могли согреть Тиссека и прогнать дурные мысли. Знал ведь, что связываться с лесными духами не стоит. Знал! Но понадеялся, что раз диковинка честно выиграна, невезение не прицепится. Целых три года надеялся, почти поверил!
Когда дорога исчезла и недоумевающая лошадка остановилась, упершись мордой в колючки, Тиссек понял, что невезение не прошло мимо. Убри, как назло, уснул, а дочки вместе с силачом и акробатами ехали во втором фургоне. Тиссек пихнул хмирца в бок, но тот не пошевелился.
Поминая для храбрости зуржьих предков до седьмого колена, он вгляделся в темные ветви. Даже протянул руку и пощупал — вдруг морок? Но сосна был настоящей, колючей и ароматной. Деревца обступили фургон со всех сторон.
— Эй, Убри!
Окликнув приятеля, Тиссек повернулся к нему и чуть не упал: на месте хмирца сидела лесная тварь, сверкала кошачьими глазищами и скалила клыки.
— Убри! Где ты, шис тебя багдыр! — заорал Тиссек, вскакивая.
Ответом был шепот ветвей.
Тиссек зажмурился в надежде стряхнуть морок, попятился и оступился.
Его подхватили жесткие руки.