Слава Светлой, его догадливое высочество сообразил, что не стоит показывать бурную радость при полковнике Бертране. Правда, на то, чтобы шествовать к замку чинно и неспешно, как подобает принцу, его уже не хватило. Ну и пусть.

Едва пройдя через расступившуюся толпу, дети бегом припустили вперед, оставив полковника, гувернантку и ученого наставника качать им вслед головами. Шу неслась впереди — никуда не сворачивая, прямо к себе. Ей хотелось как можно скорее увидеть Бален, расспросить. Это же такая удача, настоящая мислет ире!

Чуть не добежав, Шу притормозила и вытянула руку, остановить мальчиков. Врываться вот так, табуном жеребят, показалось ей неправильным. Она бы и брата с Зако пока не пускала, чтобы не пугали мислет ире зря. Но разве этих настырных мальчишек отгонишь?

Энрике с Бален сидели за столом и разговаривали. Едва услышав шаги, оба одновременно повернулись к двери. А Шу застыла на пороге: всегда ровное, мягкое сияние Герашана бурлило и вспыхивало протуберанцами в одном ритме с зеленой аурой Бален. Потоки смешивались, оттеняли друг друга, и светлая лазурь казалась много ярче обычного. Энрике злился. Не как на детские шкоды или олухов подчиненных. Он злился опасно — до холодных мурашек по коже.

— Энрике? Ты…

Шу запнулась. О предполагаемой жертве можно было не спрашивать: злость пахла цирковым гримом и монетами в потной ладони клоуна. А всего через миг на Шу обрушился поток образов. Лес, охотник, цепь, золото, ошейник, снова циркач… промелькнуло еще несколько картинок весьма непристойного содержания… и трепещущая, щекотная ярость. Сразу и голубая, и зеленая. В ответ из тех уголков, куда Шу предпочитала не заглядывать вовсе, поднялось нечто темное и голодное, отдалось дрожью и холодом.

— Тише, Шу, спокойно! — Герашан вскочил и одним прыжком оказался рядом, придерживая ее за руки.

— Не волнуйся. — Шу загнала обратно ненасытное нечто и повернулась к мислет ире, пока мальчишки не влезли вперед. — Бален, ты можешь пока остаться здесь? Немного отдохнешь. Уйдешь, когда пожелаешь.

— Спасибо, ваше высочество. — Ире всматривалась в Шу, словно хотела потрогать, но боялась.

Повисло молчание. Шу пыталась придумать, что же сказать Бертрану. Мальчики шушукались, строя планы следующего грандиозного приключения. Сам Герашан тоже напряженно обдумывал нечто — и, судя по режущим глаз вспышкам ауры, результат его размышлений обещал кому-то прийтись не по вкусу. А Бален ждала. Как голодный волчонок, готовый в любой момент укусить или сбежать, но все равно подбирающийся ко вкусному мясу.