Соскочив с Шутника у самых парадных дверей Риль Суардиса и отпустив его в родные кущи Фельта Сейе, Дайм быстрым шагом направился к Народному залу. Ставить портал он даже не пытался: защита дворца активирована в параноидальном режиме, и его в лучшем случае отбросит на десяток лиг, а в худшем — распылит. Гул голосов, доносящийся оттуда, был неправильным, тревожным, и все это ужасно напоминало, как он вот так же внезапно явился на Весенний бал. С мертвой Саламандрой на руках.
Только бы сегодня обошлось без смертей! Если ему придется держать на руках мертвую Шуалейду… нет. Нет и нет! Даже думать об этом нельзя! Все обойдется. Мастер теней не успеет. Роне как-нибудь справится и не допустит, он же обещал… Боги, добры боги, прошу вас!
Дайм почти бегом преодолел последние шаги до выходящих в сад дверей Народного зала, толкнул их… и выругался последними словами.
Двери были запечатаны. Намертво. Шером-прим как минимум, а то и шером-зеро.
Проклятье! Роне не мог закрыть зал от него… а, некогда думать, кто виноват. Надо спешить. В обход, шис дери!
На дороге через общую приемную и толпу гостей он потерял не меньше трех минут. Даже бегом. Проклятье, проклятье! Там, в Народном зале, творится что-то совсем не то, а он?! Он должен это предотвратить, обязан!
Перед дверьми Народного зала столпились шеры и гвардейцы. Лишь протолкавшись до входа, Дайм увидел короля, Герашана и обоих Альбарра.
— Ваше ве… — начал Дайм, переступая порог, и осекся.
Внутри защитного контура бурлил и клокотал возмущенный эфир: Шуалейда и Бастерхази не сцепились в открытую, но были к этому близки. Ненависть между ними полыхала, как лава, и готова была извергнуться и затопить все вокруг. Каетано, как завороженный, смотрел в сторону тронного возвышения, где полыхал скандал.
— Свадьба короля с Нессией Ландеха состоится завтра! — летел над залом голос Ристаны, стоящей рядом с троном.
Его перекрывал жалобный, детский голосок пухлой девицы, вцепившейся в рукав отстраненно-неподвижного юноши в заговоренном ошейнике: