Я заткнула уши.

Стерва? Пуская. Зато разумная. И не полезу в пасть к чудовищу. Так что уходи. И вы, черные духи, что расселись на окрестных деревьях, ожидая, чем закончится поединок. Ничего-то вам не достанется.

…в этот раз.

Тварь согласилась.

И отступила. Она просто смахнула с себя липкую паутину, подалась назад и исчезла. А я опустилась на землю, закрыв лицо руками. Хотелось плакать.

И умереть.

Твою ж… главное, я продолжала осознавать, что желание это не принадлежит мне и… и надо бы встретиться с матушкой, только, подозреваю, стоит мне пересечь границу, нарисованную колдуном, как появится тварь. И тогда уж…

— Оно вернется, — тихо сказала я.

— Вернется, — исиго утер кровь, что шла из носа. — Определенно… и я не уверен, что у меня получится его остановить.

Оптимистичненько.

Этим вечером ужин проходил в торжественном молчании. И судя по мрачным лицам моих подопечных, меня уже похоронили. А то, что я все еще была жива, сочли, скажем так, временной удачей.

Но никто из них больше в удачу не верил.

И в колдуна.

Будь он по-настоящему могучим, сумел бы одолеть чудовище. Взмахнул бы рукой, извлек бы из воздуха волшебный клинок, чтобы как в сказке, и перерубил бы хребет твари одним ударом.

— А… если жреца позвать? — Юкико подала голос. — Мама говорила, что молитва…

— Твоя мама многое говорила…

Кэед к еде не притронулась. Она была хмурой. И злой. И злилась, кажется, на меня. За что? Хотя… она ведь позволила себе поверить.

Она, пожалуй, лучше остальных представляет, на что способны деньги.

И свобода.

Право распоряжаться собственной жизнью, пусть и в границах дома… а теперь меня убьют, и матушка моя не станет возиться с какими-то там… куда деваться Кэед?