Голос глухой и смутно знакомый, впрочем, ощущение почти сразу пропадает, сменяясь иррациональным беспокойством. Дверь открыта…

Кошка шипит.

А господин не спешит уходить. Чего он ждет? Приглашения? Что ж… отчего бы и нет. В странном доме хватает необычных людей, а в том, что этот человек необычен, я не сомневалась. Кошка так и не соизволила показаться на глаза. Однако присутствие ее не скрылось от господина. Нос его дернулся. И он произнес:

— У вас опасные знакомства.

— Какие уж есть… — я почувствовала немалое раздражение. — Надеюсь, это не запрещено законом?

— Отнюдь. Во всяком случае до тех пор, пока вы кого-нибудь не убьете.

Прозвучало предупреждением.

— Я не собираюсь…

— Никто не собирается, госпожа Иоко, — он повернулся к дереву спиной, и кошка фыркнула, демонстрируя не то возмущение, не то презрение. Будут ей всякие указывать…

…его звали Яцухито, и он был чиновником.

Служил при дворе наместника верой и правдой. Ранг? Разве это так уж важно? Главное, что в его ведении находились дела торговые… в том числе и торговые… вот он, проверяя прошения, и обратил внимание на одно прошение, выпавшее из корзины…

…случайно.

Конечно, как иначе… неужели видит в том госпожа злой умысел? И если так, то сумеет ли она доказать, ибо без веских доказательств невозможно обвинить человека, приведенного к клятве…

…он разглядывал мой сад.

И мой дом.

И искал кого-то? И я даже знаю, кого именно, но Кэед не спешила. А нам с гостем говорить было особо не о чем. Не обсуждать же то, как чудесно в этом году падает снег… Иоко, быть может, и смогла бы, а у меня на этот эстетизм, возведенный в высшую степень, нервов не хватает.

…она все-таки вышла.

Волосы, собранные в простой узел.

Чистое лицо и россыпь рыжих веснушек. Темно-зеленое платье, которое подчеркивает эту рыжину… и плечо Араши опорой. Она шла медленно, позволяя разглядеть себя.

Опустилась на медвежью шкуру.