И чувствительность.

Деревянные ботинки, которые надевались поверх бинтов, причиняли боль. Но боль требовалось терпеть. Ради будущего семьи, ведь нога у красавицы должна помещаться в цветок лотоса…

— Я терпела… плакала, но… бабушка злилась. Слезы — это низко. Недостойно… а меня ждало удивительное будущее… она даже списалась с кем-то там, в земле Хинай, чтобы меня встретили и препроводили ко дворцу, — слезы постепенно высыхали.

Прошлое уходило.

Его стоило отпустить, как отпускают свадебных журавлей с перьями, покрытыми алой краской. Я помню, как Иоко тряслась, опасаясь прикасаться к огромной птице, чей острый клюв, казалось, только и ждал момента, чтобы впиться в руку.

— Она ведь была умной женщиной… во всем, что не касалось… этого. Она вела дела деда. И после смерти его тоже… она сумела сохранить и приумножить состояние… печалилась лишь, что дед не позволил воспитать маму мою правильно… а я теперь понимаю, что он ее спас. Мой же отец слишком зависел от бабушки, чтобы сказать хоть слово поперек. И мне пришлось… я надеялась… ждала… я приняла с покорностью эту ее… безумную мечту.

И вправду безумную.

Где-то там, за морем, лежит чудесная страна, в которой все счастливы. И стоит лишь перебраться через это море, как случится чудо… знакомо. И самое страшное, что ее бабка была уверена: действует она во благо внучки. Та ведь слишком мала, чтобы разбираться в жизни.

— Я и вправду думала, что где-то там меня ждут… шелковые носилки. Покорные рабы… дворец. Император, который, конечно, восхитится моей красотой… и возьмет меня в жены.

Смешок сквозь слезы.

— А потом она взяла и умерла, и оказалось, что все это… это…

Губы задрожали, но Кэед справилась с собой.

— В доме появился отец… раньше ему дозволяли лишь изредка навещать меня. Бабушка боялась, что он меня испортит. Слишком прост и вообще не достоин того, чтобы отцом зваться. Была бы ее воля, она бы его заменила на кого-нибудь более подходящего.

Судорожный вздох тревожит красногрудую пташку, устроившуюся на ветке. Она с чириканьем взлетает выше. И еще выше, прячась в клубке ветвей.

— Он привел с собой сваху. А та, осмотрев меня, сказала, что… без хорошего приданого пристроить невозможно. Без очень хорошего приданого… без бабушкиной мази моя кожа начала шелушиться. Появились такие… такие… — ее передернуло. — Она опухла… и волосы, которые перестали натирать смесью масел… отец не желал тратиться на такие глупости… стали путаться… а мои ноги… сваха потребовала, чтобы их исправили, но…

Полувсхлип-полувздох.

— Он ведь получил бабкино состояние… она была богата… очень богата… а он сказал, что она много тратила. На учителей. На мои наряды. На… и денег почти не осталось. Что у меня есть сестры, о которых он должен позаботиться… и дело…