Белые ленты с загробными бубенцами с запястий свисают. Сделает она шаг… или не сделает, навсегда привязанная к вратам в нижний мир, получившая право выглядывать к людям лишь в краткий миг их гибели.

— Я умерла?

— Еще нет.

— Умру?

Девушка лукаво улыбнулась.

…а говорят, что в зеркалах отражается чудище страшное, из многих тел составленное, как звериных, так и человеческих.

— А тебе не терпится?

Она склонила голову чуть набок, и аккуратные ямочки возникли на щеках. Бледненькая какая… и жаль, если она действительно на привязи.

Дзигокудаё смеется.

Громко и звонко.

А с нею смеются и головы животных. Кудахчет петух, кричит овца… шумно как.

— Редко случается, что люди жалеют меня, — говорит она, касаясь пальчиками бледных губ. — Спасибо.

Не за что.

И… что мне делать дальше?

Пасть ниц? Смиренно принять свою судьбу? Или просто спросить, зачем явилась?

— Видящие давно не приходили в этот мир, — похоже, встреча с богами тем и хороша была, что вслух вопросы можно было не задавать.

— Я не нарочно.

— Знаю.

— Я… не вернусь обратно? Домой?

— Нет.