— У меня дурные предчувствия на счет этой истории, — пробормотал Уилл, — Впрочем, как и на счет всех прочих ваших историй.

— Вы наняли экскурсовода по аду, Уилл. Чего еще вы от меня ждете? Слезливых сентиментальных рассказов, которые любят публиковать журналы под Рождество? Может, что-нибудь про замерзшего сиротку, который обрел счастье и любящую семью?

— Ладно, продолжайте. Вам все-таки удалось распалить мое любопытство.

— Оговоренный срок в три месяца прошел, но мистер Лайдлоу не спешил выставлять на суд компании свое детище. В тщательно обоснованной и отлично аргументированной докладной записке, которая была направлена им почтой, он указывал, что эксперимент хоть и добился немалых достижений в деле обучения машинного интеллекта, требует дополнительного времени. И, конечно, легко это время получил.

— Не сомневаюсь.

— Прошло еще два месяца. И еще два вслед за ними. Наконец ведущим аналитикам «Ферранти» пришлось сделать неутешительный вывод — несмотря на многообещающие перспективы исследования мистера Лайдлоу до сих пор не закончены, мало того, их текущее состояние никому неизвестно. От мистера Лайдлоу регулярно поступала корреспонденция — отчеты, графики, аналитические записки, но чем дальше, тем труднее было разобрать их суть. Сам же мистер Лайдлоу уже полгода не появлялся на рабочем месте, не совершал визитов и сам не привечал визитеров, сделавшись, по всей видимости, затворником. Последнее никого не удивило — великие умы часто ограничивают круг общения, чтобы посвятить себя науке. Да, в течении полугода единственное, что видели его коллеги и сослуживцы — накорябанные неуклюжим почерком записки. В них он извещал мир о том, что его эксперимент идет наилучшим образом и просил ни в коем случае ему не мешать — автоматону требовались тишина и покой для изучения человеческой природы.

— Немного подозрительно, если начистоту. Я бы обеспокоился ходом эксперимента.

— Как и начальство мистера Лайдлоу в конце концов. Оно согласно было спонсировать его проект, но в пределах разумного. Однако сроки превысили разумные ожидания, а новостей ни от мистера Лайдлоу, ни от его детища толком не поступало. Записки же извещали о том, что исследования движутся согласно плану и все идет наилучшим образом. В конце концов терпение истощилось. Дверь дома мистера Лайдлоу взломали частные пинкертоны «Ферранти». Бытовали самые разные предположения. О том, что гениальный инженер удерживается в плену, о том, что выжил из ума в процессе работы, ну и прочие, тоже неприятного свойства. Но того, что они увидели внутри, не ожидал никто. Едва рухнула дверь, в прихожей возникла фигура, испуганно заломившая руки. «О Боже, нет! — воскликнула она, — Только не это! Какой кошмар!»