— Забавно, — согласился Уилл, — По крайней мере, пока никто не умер, и уже одно это немало меня воодушевляет.

— Спустя три дня полк морской пехоты Его Величества, расквартированный на острове, получил от Канцелярии депешу в обход своего прямого командования, которая в категорическом тоне требовала отменить традиционные марши, заменив их торжественной сарабандой[170], как более соответствующей духу времени и полезной для физической подготовки личного состава. Говорят, у полковника Морриса едва успели выбить пистолет — старик всерьез планировал застрелиться. Но и этим дело не кончилось. Сорок три ресторана по всему острову на той же неделе получили от Канцелярии Нового Бангора строгое предписание — заменить всю соль в подаваемых блюдах тростниковым сахаром, добавить в меню пудинг из древесной стружки и вписывать в каждый счет три с половиной пенса за поминовение души сэра Фредерика Марриета[171]. Разумеется, и это указание было исполнено ими в самый короткий срок.

— Но ведь это… нелепо, — осторожно заметил Уилл, — Я имею в виду, даже последнему дураку станет очевидно, что подобные распоряжения в лучшем случае не несут смысла, а в худшем походят на розыгрыш!

— Вы просто не привыкли к тому, какая сила заключена в слове «Канцелярия», Уилл. У этой силы не принято ничего уточнять, как не принято уточнять у тропического урагана его планы и соображения. Докеры из Клифа не сомневались ни минуты, когда получили от Канцелярии указание заливать вместо балластных вод сельтерскую с клубничным сиропом, а библиотека острова не колеблясь вырезала из всех своих книг страницу под номером триста шестнадцать. За одну неделю подобных распоряжений, ордеров и предписаний было направлено несколько десятков, и все — самого причудливого свойства. Обычно-то Канцелярия старается не вмешиваться чрезмерно в жизнь острова, но тут будто прорвало какие-то невидимые трубы…

— Значит, все это исполнялось?

— Несомненно. Немедленно и без уточнений. Единственным, кто набрался достаточно смелости, был брандмейстер Нового Бангора, который не мог взять в толк, отчего пожары с этого дня полагается тушить лиловыми чернилами и чем кардинальские сутаны лучше в качестве одежды пожарных, чем привычные брезентовые робы. Он был достаточно отважен, чтобы сделать уточняющий запрос в Канцелярию — и внезапно получил ошеломляющий ответ.

— Все это было фальшивкой?

— Да, — торжественно сказал Лэйд, — Вплоть до последней бумажки. При том, что печати Канцелярии выглядели подлинными, а сами документы не имели никаких признаков подделки. Фальшивки, но ювелирного качества, о котором не могли мечтать даже лучшие фальшивомонетчики. И такое странное использование таланта, если не сказать — пугающее! Поверьте, в Новом Бангоре найдется гораздо больше желающих засунуть руку в пасть голодной акуле, чем разыграть кого-то, действуя именем Канцелярии. А вот Альф-Глашатай не испугался. Простите, забыл сказать. Глашатаем Альфом таинственного отправителя прозвали журналисты «Серебряного рупора», который более известен в Новом Бангоре как «Луженая глотка». Тогда они еще потешались, не зная, что уже следующий номер газеты выйдет, согласно ордонансу Канцелярии, на чистом суахили… Что до самого Альфа-Глашатая, в скором времени ему суждено было стать кошмаром Канцелярии.