Тармас склонился перед ним. Его грузное тело скрипнуло от напряжения, его суставы во многом действовали по-иному, но он справился. Замер в почтительной позе перед Доктором Генри — дрожащий от страха и злости ученик перед неказистым, в хорошо скроенном костюме, учителем.

— Поднимитесь, Тармас, — Доктору Генри сделалось невыносимо тошно, точно он проглотил целиком скользкого океанского моллюска, — То, что вы просите, бессмысленно. У меня нет никакой силы, которой я мог бы распорядиться. А даже если бы была…

Пастух поднял на его свои выцветшие глаза с серым зрачком.

— Не время для скромности, Доктор. Я видел, как ловко у вас это выходит. Как стулья кружат по сцене, а предметы материализуются прямо на виду. Как грифель в закрытой внутри закрытой коробки сам собой пишет послания. Я не прошу всё. Дайте нам хотя бы толику этой силы и мы…

Доктор Генри ощутил усталость. Такую, какой не испытывал даже после двух выступлений подряд. Возможно, лишь эта усталость не дала ему рассмеяться в лицо Пастуху.

— Вы видели? — скрипуче усмехнулся он, — Ну конечно, вы видели… Вы привыкли доверять своим глазам, не так ли, мистер Тармас?

Пастух насупился, не понимая, куда он клонит.

— Уж если я чему-то и привык доверять, так это им, — буркнул он, — Мои глаза не врут мне, как врут газеты, маклеры, писателишки, лорды и адвокаты.

Доктор Генри с горечью кивнул.

— Мне вы тоже не доверяли, еще с самой первой встречи. Вы доверяли только собственным чувствам, поскольку уверились, что их-то ничто не обманет. Наверно, сейчас вы должны чувствовать себя разочарованным.

Пастух напрягся.

— Что? Почему?

— Энергии, о которых вы говорите. Вы правы, в мире есть много скрытых энергий, научиться управлять ими непросто. Я научился. Но отнюдь не теми энергиями, которые вы видели из зала. Другими. Более… действенными.

— Объясните-ка.

Доктору Генри стало его жаль. Пастух никогда не относился к числу его любимых учеников. Слишком самоуверенный, слишком умный, слишком самонадеянный — из таких обычно получаются никчемные ученики, но серьезные соперники. Он знал, что Пастух причинит ему неприятности, знал еще тогда, когда открывал первое заседание клуба «Альбион». Знал — но ничего не предпринял. Позволил ему остаться.

Доктор Генри подумал, что сейчас уместно было бы испытать злорадство, однако лгать самому себе не мог — злорадства в эту минуту он не испытывал. Лишь жалость.

— С левитацией мне помогали особым образом натянутые вдоль сцены струны и два спрятавшихся ассистента. Чудо материализации не так уж и трудно, если иметь пару тайных зеркал и мощный софит со светофильтром. А вот с досками и грифелем было сложнее всего. Приходилось использовать специальную коробку, выполненный по индивидуальному заказу стол и пару мощных магнитов. Но оно того стоило. Публика взрывалась аплодисментами еще до того, как я кланялся. Каждое из выступлений приносило мне по двести фунтов. Еще полсотни я зарабатывал на частных представлениях, призывая души умерших и демонстрируя чары месмеризма. Вот какой энергией я управлял, Тармас.