Император Яньфэн утёр пот, взглянул на гостей и поинтересовался:

— Что тогда предлагает Гроссмейстер? Я так понял у тебя есть гениальная идея.

Паньгун Цо улыбнулся со словами:

— У меня нет, но у Сына Бога есть. Он явился нам в Южном Море и приказал организовать ему встречу с вами.

Имперский Наставник мельком взглянул на них и спросил:

— Сын Бога Багрового Света хочет извлечь выгоду из нашей неудачи? В таком случае он бы не ограничился обычным явлением, а снизошёл своим истинным телом лично.

Паньгун Цо со смехом парировал:

— Сейчас Вечный Мир раздроблен на куски, поэтому вы должны положиться на Расу Богов Багрового Света, чтобы выжить в текущем непредсказуемом, хаотическим мире. Это не попытка извлечь выгоду из неудачи, а просто лучшая из предоставившихся возможностей.

— Если Сын Бога Багрового Света хочет поговорить, я встречусь с ним, — внезапно по небосводу прокатился грубый, корёжащий сталь и дробящий камень голос.

Святой Дровосек удивился и на радостях собирался было что-то сказать, но увидел, что старый фермер вперился в него свирепым, ненавистным взглядом и сжал свой кулак, поэтому он не много думая пришёл к предельно мудрому решению — плотно сомкнул уста.

Старый фермер взглянул на Гроссмейстера и приказным тоном выпалил:

— Идём к Южному Морю и встретимся с этим вашему Сыном Бога Багрового Света!

Паньгун Цо с улыбкой поинтересовался:

— Старший, ты уполномочен принимать решения?

Старый фермер рассвирепел и от его тела послышался звук взрыва. Все увидели, как его Духовный Эмбрион, Пять Элементов, Шести Направлений, Семь Звёзд, Небожитель, а также Жизнь и Смерть открываются один за другим.

Отсутствовало только Божественное Сокровище Божественного Моста.

Между тем над божественными сокровищами взмыл ввысь райский дворец, к которому вёл путь, пронзающий собой Южные Небесные Врата. Путь вёл через Нефритовый Павильон и Яшмовый Водоём, также пересекал Сцену Казни Бога и проходил по Нефритовой Столице, устремляясь прямо к Залу Непостижимого Неба.

Внезапно врата Зала Непостижимого Неба отворились и из Императорского Трона вылетел исконный дух, мощь которого, казалось, существовала в каждой частичке мироздания.

— Ты меня спрашиваешь, уполномочен ли я принимать решения? — взревел тот.

Паньгун Цо ощутил, как у него в жилах стынет кровь, и испарился в завитке чёрного дыма. Он слинял из столицы и только какое-то время спустя поборол инстинкт самосохранения. Дрожа всем телом, он поклонился и предельно почтительно, даже раболепски сказал: