Учёный ответил:

— Он осёл, его слова противны. Он любит спорить со всеми, поэтому я дал ему имя Чжэн.

Взгляд Цинь Му дрогнул, он проговорил:

— Я встречался с быком, которого зовут Ню Саньдо, а также с тигром, которого называю Старшим Тигром.

Осёл презрительно стиснул губы:

— Веее, веее.

Помрачнев в лице, Цинь Му задумался: «Я совершенно не понимаю слов этого осла, раньше мне не приходилось изучать их язык. Тем не менее, эта пара хозяина и зверя выглядит очень подозрительно. Может быть это и есть Небесный Наставник Учёный?»

Они вышли на туманное поле битвы, обнаруживая внутри него лучи солнечного света. Здешние здания тоже казались невероятно древними, на их поверхности виднелись странные узоры. Цинь Му приказал цилиню остановиться и начал осматривать узоры на стенах. Затем он достал кисть и лист бумаги, начиная их перерисовывать.

Учёный посмотрел на него и улыбчиво проговорил:

— Владыка Культа Цинь действительно талантлив. У тебя даже есть невероятные навыки на пути живописи и каллиграфии.

Слегка покраснев в лице, Цинь Му смиренно ответил:

— Я не смею хвалить себя на пути живописи и каллиграфии, в лучшем случае я лишь второй в мире. На первом месте находится мой дедушка глухой. Он ступил на путь живописи и каллиграфии, и сумел делать разные миры внутри и снаружи.

Учёный удивился и начал хвалить:

— Его навыки живописи и каллиграфии достигли уровня создания предметов из ничего? В них даже есть разница между миром внутри и снаружи, а значит его навыки и вправду неплохи. Тем не мене, его позиция всё же сомнительна, также, как и утверждение, что ты на втором месте.

Цинь Му улыбчиво спросил:

— В таком случае, кто находится на первом месте?

Учёный ответил:

— Я тоже изучил путь живописи и каллиграфии. Достигнув высокой области, он становится созданием. Создание, это ничто иное, как божественное искусство создания. Когда речь идёт о них, никто в мире не может со мной сравниться.

— В таком случае, брат не мог бы что-то нарисовать?

Учёный покачал головой и ответил: