Внезапно Гаэль прижала палец к губам, призывая к молчанию. Снаружи всполошенно загоготали гуси.

– Кто-то идет.

– Жандармы! – воскликнул Ренар. – Они обыскивают каждый закуток Лунного Света. Атас, ребятки!

Он заприметил в дальнем конце гаража низкую дверцу, еле видную за крышами зачехленных машин.

– Надо сваливать. Они не должны изловить эту малышку.

Гаэль насупилась, еще глубже вдавив монокль в глазницу.

– Все лампы горят, – бросила она, – а эта колымага стоит распотрошенная! Они сразу поймут, что отсюда кто-то сбежал, и поднимут тревогу.

– Не поднимут, если увидят кое-кого на рабочем месте.

С этими словами Ренар торопливо стащил с себя ливрею, засучил рукава рубашки и обрызгал руки машинным маслом.

– Сударыни, перед вами ужасно занятой механик! – хихикнул он, демонстрируя им запачканные ладони. – С жандармами я объяснюсь сам, а вы бегите вон в ту дверцу, да поживей!

Офелия смотрела на него с грустным восхищением. Только теперь она поняла, какую важную роль сыграл в ее жизни этот рыжий верзила. Девушка смутно боялась, что никогда больше не увидит его.

– Спасибо тебе, Рено! – прошептала она. – Спасибо за всё!

В ответ он хитро подмигнул ей:

– Ладно уж… Передай своему немому дружку, чтоб был поосторожней!

– Надень это, – буркнула Гаэль, протянув ему защитные очки, – так скорей сойдешь за механика.

Ренар нацепил очки на лоб, набрал в грудь побольше воздуха для храбрости, обхватил ручищами свирепое лицо Гаэль и крепко поцеловал ее. Она так изумилась, что вытаращила свой голубой глаз и даже не оттолкнула нахала. Когда он выпустил ее, на его лице, между рыжими бакенбардами, сияла счастливая улыбка.

– Сколько уж лет я за ней ухлестываю, за этой женщиной! – прошептал он.

Тут вдали распахнулись ворота, и в проеме возникли силуэты жандармов. Гаэль потащила Офелию за автомобили, толкнула ее в темный угол и вышла вместе с ней через заднюю дверь.

– Вот кретин! – пробурчала она сквозь зубы.

На улице стояла иллюзорная ночная тьма, и Офелия почти ничего не видела вокруг. Но она могла поклясться, что в эту минуту на губах Гаэль, обычно сурово сжатых, заиграла легкая улыбка.